— Ты ее родная сестра, Лола, — спокойно ответил парень, изучая меня грустным взглядом.
Что вообще происходит? Какого черта я выслушиваю все это? Причем тут я? Мне своих проблем хватает, я не хочу участвовать в личной жизни сестры!
— Моя мама горько пожалела о том, что двадцать лет назад, по просьбе отца, избавилась от ребенка. После этого она уже не смогла забеременеть и до сих пор винит себя в произошедшем.
Эту историю я слышала от Диего еще когда мы с ним встречались. Обычно, он редко откровенничал со мной, потому данный момент мне особенно запомнился. Тогда, после ночного клуба, я пожаловалась на Риту из-за очередной ее выходки, а Алварес, будучи в изрядном подпитии, посетовал на то, что жалеет о невозможности иметь младшего брата или сестру. Я не особо тогда придала значения его словам, да и на утро он не вспомнил про нашу короткую беседу… Получается, сейчас он хочет реализовать свою «мечту» через мою сестру?
— Мне жаль, что так произошло с твоей мамой. Это лишний раз доказывает, что твой отец настоящая сволочь. Предлагаю тебе поговорить с Ритой самому.
— Я пытался. Она не послушала.
— То есть, ты хочешь, чтобы я ее уговорила?
— Почему бы и нет?
— А что, если ребенок в столь раннем возрасте, сломает ей жизнь? Что, если она никому не будет нужна с малышом? Нельзя исключить этот вариант. Не каждый мужчина решит взять на себя ответственность опекать чужого малыша. Согласись?
Алварес нехотя, положительно покачал головой.
— Я не могу допустить, чтобы дальнейшая личная жизнь Риты зависела от меня. Это слишком большая ответственность. Ребенок — это не щенок или котенок, которого можно подарить кому-то или сдать в приют, если он вдруг надоест. Понимаешь?
— Прекрасно понимаю, Лола, — ответил парень. — Знаешь, ты стала жесткой и даже жестокой. Тебе это не идет, — чуть подумав, добавил он, перед тем, как подняться с дивана.
Его слова мне были неприятны, но вступать с ним в спор и как-то оправдывать себя я не собиралась.
Диего дальше не стал переубеждать меня. Он взял свою ветровку, которая все это время покоилась на барном стула, надел ее и медленно удалился прочь, оставляя меня в полнейшем замешательстве, наедине с моей совестью, которая сжирала изнутри, словно доказывая мне — я неправа.
После разговора с Алваресом я чувствовала себя полнейшим, бесчувственным ничтожеством. А что, если у Риты в дальнейшем и правда не будет детей? Я и сама считала аборт убийством и никогда бы его не сделала, окажись в подобной ситуации. Наверное, я должна, обязана, попытаться переубедить сестру.