Боже, я ведь даже не успела сказать ему, что он станет отцом.
– Что?! – я не узнала свой голос. Он стал тонким и чужим.
– К Еве, – произнес он имя, как будто это что-то объясняло. – Моя помощница. Она… с ней всё по-другому. Мы в одном ритме живем, понимаешь? Я устал от этой тишины, от одного и того же дня. Я жить хочу.
«В одном ритме». Фраза, как ножом по живому. Ева. Я вспомнила, кто она – это его молоденькая помощница, он иногда упоминал её в разговорах о работе.
Я вцепилась в край стула. Одно это имя объяснило всё: его задержки на «совещаниях», вечный телефон экраном вниз, внезапную отчужденность в постели. Все то, что я так старательно оправдывала его усталостью и стрессом начальника отдела. Моя тишина, которую я считала фундаментом его успеха, для него оказалась могилой.
– Но… как же… мы? Я ведь ради тебя…
– Вот не надо, Ань, – оборвал он меня. – Тебя никто не просил бросать музыку. Это было твое решение. Я благодарен тебе за все, правда. За уют в доме, за заботу. Но я так больше не могу. Я вещи соберу.
Он развернулся и ушел в спальню. Без скандала, без упреков. Просто пришел с работы, выпил водки и сообщил, что нашей семьи больше нет. Я слышала, как он открыл шкаф, как бросает вещи в спортивную сумку. Каждый звук, как удар молотка по гвоздю, вбиваемому в крышку моего гроба.
А я сидела, замороженная. Моя рука сама собой погладила всё ещё плоский живот. Во мне тайна, которая пять минут назад была абсолютным счастьем, а теперь стала абсолютной катастрофой. Слова «Я беременна» комом застряли в горле. Разве можно рассказать о новой жизни тому, кто только что твою собственную стёр в порошок? Да и нужен ли Антону этот ребёнок, если он разлюбил его мать?
Через десять минут муж вышел со спортивной сумкой через плечо. Задержался на пороге.
– Не звони пока. Я сам наберу, когда надо будет про развод говорить. Давай без истерик, а?
Дверь захлопнулась.
Я осталась одна. В оглушительной тишине своей квартиры. Передо мной стояли выцветшие ноты Шопена. А внутри меня билось второе сердце, о котором мой муж так и не узнал. Воможно, когда-нибудь он узнает, но точно не сейчас.
Глава 2
Я, будто замороженная, продолжала сидеть на стуле перед пианино. На мне было то же самое платье, та же самая прическа, что и час назад. Вот только душа моя претерпела изменения, а в сердце поселилась тупая боль.
Вселенная, где я была любимой женой и будущей матерью, схлопнулась до размеров этой комнаты, а потом и вовсе испарилась, оставив после себя разреженный, ядовитый воздух.
Я сидела неподвижно. Время остановилось. Казалось, если я пошевелюсь, хрупкое равновесие нарушится, и я разлечусь на миллионы осколков. В ушах все еще звенело от его слов, от его «давай без истерик», брошенного через плечо. Я смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Они не дрожали. Они просто омертвели, как и все внутри.