Папа уставился на меня.
— Ох, — только и молвил он, вытаскивая платок и протирая лоб. — Фью! Ну я и перепугался. Так ты уверен, что с тобой все в порядке?
— Ну разумеется, — успокоил его я и слез с постели.
— Готов был поклясться, что он тяпнул тебя, — произнес папа, словно никак не мог опомниться.
— Лучше бы нам вернуться, — предложил я. — Шериф хочет, чтоб я пошел с ним и показал, где пускать собак по следу.
— Ну конечно, — согласился папа. — Сейчас они как раз отправились за вещами мисс Харрингтон, чтоб дать им понюхать.
— А про что я и говорил, когда ты меня ухватил, — обиделся я. — Ведь дядя Сагамор брал что-то из ее одежды.
— О-о-о, — задумчиво хмурясь, протянул папа. — Не знаю, уж и стоит ли говорить им. Думаю, все будет в порядке… Нет, пожалуй, лучше все же не стоит.
— Почему? — удивился я. — Что тут дурного?
— Ну, — говорит он, — видишь ли, она пропала, а доктора Северанса ухлопали, так что теперь все ихние вещи в фургоне принадлежат правительству и нельзя ничего трогать без специального разрешения. Ну, это такие законы, тебе все равно не понять. Шерифу можно туда заходить, а нам — нет. Дядя Сагамор, разумеется, положил все на место, когда ее не нашел, но, быть может, лучше не упоминать об этом.
— Ладно, — пообещал я. — Не скажу. Мы вышли на улицу. Дядя Сагамор вместе с шерифом тем временем прошли на передний двор и поджидали нас. Вонища от корыт стояла жуткая, шериф обмахивался шляпой. Через минуту вернулся подручный шерифа, вертя на пальце золотые босоножки мисс Харрингтон — то есть я хочу сказать, мисс Каролины.
Мы с шерифом и его помощником спустились к озеру, они вели на поводках собак. Лес внизу прямо-таки кишел желающими ее спасти.
— Не знаю, как псы и след-то возьмут, до того тут понатоптались все, кому ни попадя, — горько сказал шериф. — Помощь! Ха! Черта с два! Да когда девчонка отыщется, нам еще придется до осени искать заплутавших горе-спасателей.
Мы вышли к берегу напротив нашего пляжика, и я показал шерифу, где мы выбрались на берег, когда в нас принялись стрелять. Оттуда было рукой подать до той поросшей папоротником лощинки. Как ни странно, там не было ни души, и все осталось совершенно как давеча. Я даже разглядел сломанные стебли папоротника там, где мы прятались.
— Видите? — говорю я. — Вот здесь.
— Отлично, — обрадовался шериф. — До чего же приятно, что здесь есть хоть один достойный, порядочный, воспитанный, вежливый и умный человек, не отказывающий в помощи ближнему своему. Молодец, Билли!
Мне вдруг живо вспомнилось, как мы на этом вот самом месте сидели затаив дыхание и прислушиваясь к шагам гангстеров, которые искали нас среди деревьев. Я рассказал об этом шерифу.