— Пойдём-ка чайку с пирожками, а? Ты же с дороги?
— Чай? — спросил старик, когда они взобрались по крутой лестнице в его тёплый уютный кабинет.
Здесь всё было ухоженно, украшено тонкими ткаными коврами и накидками ручной вышивки.
— Гобелен, — старик погладил гладкий ковёр. — Это называется гобелен.
Дерен кивнул, запоминая.
— Вы делаете их в общине? — спросил он.
— Продаём жадным туристам, — улыбнулся брат Ове. — Они бродят летом вокруг карантинной зоны, но военные бдят и не пускают их в общину предателей. И туристы покупают у нас сувениры, чтобы пугать друзей рассказами о диких запретных землях. — Он убрал с низенького стола книги. — Ты будешь чай или йоль?
Дерен, уже много лет специально заказывающий на Гране смесь для йоля, кивнул, понимая, что старик уже догадался.
— Как она умерла? — спросил он.
— Сбой иммунитета, лихорадка… — Брат Ове помедлил. — Здесь так часто бывает и с той, и с этой стороны гор. Но теперь у нас есть Телёнок, и община стала расти.
— Может быть, преемник родится здесь? — спросил Дерен.
— Может быть, — кивнул старик без уверенности и позвал слугу, такого же старика.
Тот безропотно принёс мешочек сухих ягод, фруктов и трав. Заварил в пузатом чайнике-термосе.
Дерен улыбнулся, вспоминая тот, первый термос с йолем.
— Я прилетел спросить вас о Прате, — сказал он. — Планета хочет торговать от лица Содружества. Я подумал, что мне нужен тот, кто понимает в причинностях и линиях. Возможно ли это? Может ли Прат перейти под протекторат торговой палаты Дома Оникса?
— А сам ты не видишь? — удивился старик.
Слуга, шаркая и кряхтя, поставил на стол поднос с горячими пирожками. Водрузил туда же чайник с йолем.
— Иди, отдыхай, — заметил его скрипение брат Ове. — Дальше мы сами. — И пригласил гостя: — Садись. Думаю, будет правильно, если йоль разольёшь ты.
Дерен погладил холодный бок толстенного чайника, стараясь ощутить — пора разливать или нет. Убрал руку.
— Ты обучался как будущий эрцог Дома Аметиста? — в лоб спросил брат Ове, вернув гостю его неделикатность.
— Нет, — Дерен качнул головой. — Меня просто некому было учить работать с причинностью. Я воспитывался в союзе Борге. Там другие традиции. Я обучался работе с телом причины, не с паутиной.
— С костями мира? — уточнил брат Ове.
— Да, я слышал и такое название, — кивнул Дерен. — Но видеть паутину могу. Эйниты учили меня видеть линии Эйи. Думаю, это паутина и есть.
— Хорошо, — сказал брат Ове.
Он выпрямил худые костистые плечи, откинулся в кресле и закрыл глаза.
Ягоды тойку набухали в чайнике. И молодые сосновые свечки. И почки берёзы, растёртые с плодами агги, похожими на урюк.