Никогда не говори никогда. И не озвучивай вслух своих планов, потому что у судьбы свой взгляд и она всегда не прочь поиграть.
– Да нет у меня других вариантов! – взрываюсь больше не в состоянии выдерживать давление. – Если до конца недели мы не внесем обеспечительный платёж, то банк подаст требование о начале банкротства, – хватаясь за голову признаюсь. Едва не реву.
Я в отчаянии, но все равно пытаюсь придумать хоть какой-нибудь выход. Пусть эту всю кашу заварил мой брат, расхлебывать должна я. Аркадий сидит за решеткой и вряд ли выйдет в ближайшее десятилетие на свободу.
– Мы в любом случае всё потеряем, – говорю сокрушенно. – Я не смогла удержать компанию на плаву.
Договариваю, беру со стола стакан с вином, подношу к губам и вмиг его осушаю. Отворачиваюсь к окну, пытаюсь хоть немного успокоиться. Меня не на шутку трясет.
По тротуару неспешно прогуливаются влюбленные пары и просто компании, кто-то спешит с телефоном в руках, а кто-то стоит в ожидании. У каждого своя жизнь, свои трудности, свои заботы и радости. Никому нет дела до чужих проблем.
– Ты не говорила, что у нас всё настолько плачевно, – дрожащим голосом шепчет Тинка. Кажется она только сейчас начинает осознавать в какой яме я нахожусь.
Собираюсь с силами и, наконец, поднимаю на неё взгляд.
– Не хотела тебя расстраивать. Скажи раньше, ничего бы не изменилось, – говорю чувствуя в груди полное опустошение. – Если ничего не изменить, то в конце недели мы в последний раз платим зарплату сотрудникам и подаем на банкротство. Без помощи из вне компанию нам не отстоять.
Во мне больше не осталось эмоций, внутри я совершенно пуста. Не чувствую ничего, все исчезло.
Вместо души осталось лишь пепелище.
– Но твой бывший чудовище, – шепчет бледнея. – Я помню твои рассказы, он же тебя уничтожит.
– Ты сама знаешь ради чего я это делаю. Не для себя уж, поверь, – говорю сокрушенно и моих губ касается злорадная усмешка. – Мне нужно вытащить дочь, а для этого я сделаю что угодно.
Если нужно переступить через себя и обратиться за помощью к Городецкому, то сделаю это. Раз у меня остался единственный шанс остаться на плаву, то я его использую. Ради дочки я готова на все.
Подруга одаривает меня долгим, изучающим взглядом, а после берёт бокал в руки, стукается об мой и выпивает залпом терпкий напиток. Морщится.
Я бы с радостью ее поддержала, но мой бокал пуст. Наполнить его я официанту не разрешила. В моем положении напиваться нельзя, иначе могу сорваться и натворить новых бед.
Например, заявиться к Глебу домой и рассказать правду о нашей дочери, чья жизнь и здоровье висит на волоске.