Святослав Васильевич сидел за массивным дубовым столом, сцепив пальцы в замок. Его лицо при взгляде на монитор выражало крайнюю степень брезгливости, словно ему под нос положили дохлую мышь.
— Никто из этого отребья её лица не видел, — констатировал он сухим тоном. — Маска, глухой плащ, машина с грязными номерами — всё по классике бульварных романов. Похоже, что какая-то аристократка захотела твоей смерти, сынок. Ты никого в своей Академии ещё не обрюхатил? А то может быть…
— Да помилуйте, папенька! — сглотнул я. — Учёбы-то прошло всего ничего. Пара занятий!
— Ну, ты у меня быстрый парень. Ладно, шучу-шучу. Но лица её они не видели.
— Зато они разглядели ручки, — усмехнулся я. — Ручки-то не спрячешь! Если шмотки можно купить на ближайшей барахолке, нацепить на себя образ «простой горожанки», то бархатную кожу и регулярный салонный уход никуда не денешь. Особенно впечатлил перламутрово-белый маникюр. Прямо вижу эту картину: сидит наша аристократка в «Тёмной лошади», задерживая дыхание под маской, чтобы не надышаться перегаром, и изящным пальчиком с идеальным перламутровым ноготком двигает пачку денег по липкому столу. Ух, какая самоотверженность. Какое падение в низшие слои ради высокой цели!
— Женщина из высшего общества, — задумчиво произнёс отец. — С перламутровым маникюром. Не так уж много вариантов, если подключить аналитиков. Правда, придётся перелопатить тысячи салонов по Москве и Подмосковью, а также не стоит сбрасывать со счетов тех, кто принимает на дому. Мда-а-а. Но вернёмся к нашим баранам. Что прикажешь делать с этими… наёмниками? — последнее слово он выплюнул так, будто оно горчило.
Я посмотрел на экран монитора, куда была выведена картинка из подвала. Пятеро из десяти вчерашних «героев» сейчас валялись на коленях перед камерой и размазывали сопли по разбитым физиономиям.
— Умоляю, Ваше Сиятельство! — надрывался в динамике вчерашний хрипатый здоровяк, который обещал пустить меня на ленточки. Сейчас его голос давал петуха. — Бес попутал! Детишки у меня по лавкам плачут, семеро по лавкам! Мы ж не знали, на кого идём! Думали, так, мажорчика потрясти, припугнуть и денег на хлебушек забрать!
Я театрально прижал руку к сердцу, а после смахнул невидимую слезу.
— Ах, они не знали! Какая трагедия. Думали, что идут убивать простого, ни в чём не повинного человека, а тут вдруг — целый аристократ! Вот это облом, правда? Прямо чувствую, как муки совести терзают их душу.
Отец едва заметно улыбнулся краешком губ. Он уловил сарказм в моих словах. В принципе, я его особо и не скрывал. Наёмничество не самая хорошая работа. А тем более, когда нанимают убивать кого-то — в таком случае сам рискуешь быть убитым.