— Окажешься, если не сглупишь и не выдашь себя раньше времени, — осадила её восторги блондинка. Затем её взгляд вновь стал колким и пронизывающим. — Что со Смельцовым? Как этот трусливый боров справляется со своей задачей?
Лучезара равнодушно пожала плечами, словно речь шла о сломанной зубочистке.
— Он мёртв, матушка.
— Мертв? — брови богини удивленно, но без капли сожаления, поползли вверх.
— Да. Такой дурачок, просто сказочный кретин, — фыркнула Лучезара, поморщившись от неприятных воспоминаний. — Сдал себя с потрохами, когда захотел взорвать младшего Ярославского. Наследил так, что даже имперские ищейки не понадобились. Его водитель привел ищеек прямо к нему в дом. Он сам себя подставил, трясся, как осиновый лист. Хорошо ещё, что я подоспела вовремя и не дала ему разговориться и наделать новых глупостей.
Она не стала вдаваться в подробности того, как именно заставила замолчать Смельцова и его людей, когда те попытались спастись. Главное, что концы были надежно спрятаны в воду, а болтливые языки вырваны с корнем.
Матушка тяжело, с наигранной скорбью вздохнула.
— Нужные, полезные людишки гибнут из-за своей тупости, — констатировала она. — А противные, наглые выскочки вроде Ярославских всё остаются в живых. Эта тенденция начинает меня утомлять. Поднажми, дочка. Заставь их страдать. Иначе… иначе ты меня огорчишь. А ты ведь прекрасно знаешь, что происходит с теми, кто меня огорчает?
Внезапно женщина на экране резко подалась вперед. Она приблизила свое безупречное, холодное лицо вплотную к объективу камеры.
В ту же секунду Лучезара инстинктивно отшатнулась от ноутбука, вжавшись спиной в спинку дорогого кресла.
От экрана потянуло таким пронизывающим до самых костей злым холодом, что воздух в прогретом президентском номере мгновенно выморозился. Экран ноутбука по краям покрылся изморозью, а на полированной поверхности стола выступил тонкий слой инея. Дыхание Лучезары превратилось в густой белый пар.
— Нет-нет, матушка! — в панике забормотала Лучезара, её голос дрогнул, потеряв всю вальяжность. Она вскинула руки в защитном жесте. — У меня даже в мыслях не было тебя огорчать! Всё, что я делаю — всё ради Опасных земель! Всё ради тебя! Клянусь, план сработает! Братья перережут друг другу глотки, их отец сойдет с ума от горя, а Рубеж падет! Ты сядешь на трон Империи и будешь повелевать всем этим ничтожным миром! Я всё сделаю!
Блондинка медленно ухмыльнулась. За её спиной отчетливо прорвались крики. Это были полные невыносимой боли и животного ужаса вопли заживо раздираемых на куски людей. Кричали мужчины, визжали женщины, плакали дети. Охота старших братьев Лучезары была в самом разгаре.