Поле битвы, Эльдорадо.
Отстав от графа Данилы, Ледзор схватывается с одним из костяных люменов. У одержимой твари в руках светится солнечный клинок. Ледзор поднимает топор — спокойно, без спешки, как человек, который уже видел всех возможных врагов и все возможные глупости. Удар. Демон отражает взмах топора световым клинком и верещит:
— Человечишка! Я впитал светового воина — одного из сильнейших гелионтов, — заявляет он громко. — Теперь я сильнее даже твоего Филинова. Для тебя всё уже решено. Тебе конец.
Ледзор хмыкает.
— Ты сейчас серьёзно? — уточняет он с таким тоном, будто Демон сказал, что снег — горячий.
— Абсолютно, — гордо отвечает люмен. — С силой Солнечного Грандмастера тебе не сравниться!
— Хо-хо, — выдаёт Ледзор. — Раз у тебя внутри Грандмастер, я засуну к нему для компании свой топор.
Демон, не оценив юмора, тут же обрушивает на Ледзора технику — огромную конструкцию, похожую на гигантский световой пресс. Ледзор выставляет руки вверх и удерживает конструкцию, сам покрывшись ледяным доспехом. Лёд трещит, свет шипит, давление растёт.
— Ну всё, — самодовольно говорит Демон. — Сейчас ты треснешь, как сосулька.
— Сосулька, говоришь… — Ледзор хмыкает. — Мне это слово нравится. Уютное.
Он чуть приподнимает голову, и в прорези шлема открывается рот. Ледзор плюёт. Ледяной шар летит коротко и резко, как выстрел. Попадает Демону в грудь — и того опрокидывает назад. Световой пресс сразу теряет подпитку. Ледзор скидывает его с себя, распрямляется и усмехается так, будто только что избавился от тяжёлой шапки.
— Хо-хо, — гудит морхал, обрушивая на Демона ледяные копья. — Знаешь, я когда-то мочил финнов. Так те меня прозвали Йоулупукки.
Демон дёргается, пытается встать.
— Кто?.. — выдавливает он.
— Йоулупукки, — повторяет Ледзор терпеливо. — Это который приходит зимой. Только я не подарки раздаю. Я, наоборот, забираю.
— У меня внутри световой Грандмастер! — в панике выпаливает Демон, поднимаясь. — Тебе не совладать со мной! Это делает меня сильным!
— Сильным — да, — соглашается Ледзор. — А вот крепким — не делает.
Морхал хватает противника и сжимает с громким хохотом, будто обнимает старого знакомого. Кости хрустят. Разлетаются в труху. Свет внутри люмена дёргается. Оболочка превратилась в мусор, а мусор героически не воюет. Шар гаснет.
Ледзор отпускает остатки и отряхивает ладони.
— Хрусть да треск! — довольно объявляет он и оглядывается. — Ой, а куда граф подевался?
Поле битвы, Эльдорадо.