И он бы в итоге смог, если бы я выключила голову и поддалась эмоциям. Но каждый раз в голове вспыхивало осознание: возможно, мы видимся в последний раз. А еще он улетает уже совсем скоро, до конца недели оставалось немного. Что из этого вый-дет? Аж огромное «ничего». Воскресенский будто действительно отключал рассудок и не задумывался, к чему это приведет, если я поведусь на его очередную провокацию. Настоящий эгоист.
Что будет с нами, если я сейчас поддамся, а потом он улетит и все внезапно закончится? Это правда останется лишь игрой? Но если я все же позволю этому случиться, то уже не смогу отпустить его так просто.
Господи! Я ведь даже парней его типажа избегала последние пять лет! Обещала себе никогда больше не встречаться с такими, как он, а в итоге катализатором бесконечных волнений, мурашек, спутанных мыслей и странного тепла в груди стал именно этот человек. Просто блеск!
Мы больше не разговаривали, только изредка перекидывались отвлеченными фразами ни о чем. Некоторое время еще смотрели друг на друга, и я видела в его глазах насмешливую бурю ярких искорок, которые хотелось почувствовать в собственных ладонях, но продолжала просто смотреть, не сдерживая легкой улыбки.
А едва Гита сказала, что у нас перерыв и можно расслабиться, я вздохнула почти с облегчением и откинулась на спинку скамьи. Саша сделал то же самое, немного отстранившись. Большая часть картины была готова, и Гите оставалось лишь подправить оттенки и тени. Мы организовали легкий перекус, разложив на скамейке сэндвичи, сок, шоколад, и просто болтали, смеялись и рассказывали истории из жизни, будто бы снова возвращаясь в прошлое, когда проводили время втроем. Гита запретила нам подходить к мольберту, аргументировав это тем, что хотела показать картину, когда уже закончит ее. Несмотря на это, Саша порывался встать, чтобы взглянуть, но она грозила ему кулаком и обещала разрисовать лицо красками, и он в итоге быстро передумал. Спустя минут двадцать мы с ним уселись на скамейку, приняв прежнюю позу и готовясь провести некоторое время без движения, а Гита снова погрузилась в рисование.
Когда она наконец сказала, что закончила, от начала работы прошло почти четыре часа. Гита широко улыбнулась и, отложив кисти, подозвала нас жестом. Я тут же подскочила со скамьи, подошла к мольберту, взглянула на картину и замерла от увиденного.
На полотне была изображена пара. Красивая и нежная. Влюбленные, мы с Сашей. Гита вложила в наши взгляды столько эмоций, что было сложно оторваться. Или поверить в то, что вижу. Как ей удалось? Хотя она же художница. Профессионал своего дела. Благодаря нашей помощи, своей фантазии и таланту она с легкостью изобразила именно то, что хотела, — чувства. Влюбленный взгляд не так просто показать, это нужно уметь сделать, особенно если перед тобой нет точной картинки, которую можно было бы написать. Но Гита справилась.