Даже амфибии не осмеливались выйти на него, начав поклоняться словно самому берегу, не желая подпускать к нему никого. За исключением меня.
— Ты можешь очистить его от проклятия, добрый Песочный человек?
Половина моего лица перестала принадлежать мне, заговорив со мной.
Я улыбнулся доступным мне краешком губ.
— Возможно, однажды. Пока я не могу обещать тебе этого. Что ты чувствуешь, находясь здесь, Мария?
Половине моего лица потребовалось какое-то время, чтобы сформулировать ответ.
— Мне не нравится здесь, но… Я не чувствую того страха, что ожидала почувствовать.
Ответ девушки меня нисколько не удивил.
— Ожидание ужаса иной раз намного ужаснее его самого. Так устроена человеческая природа. Я рад, что ты смогла взглянуть страху в глаза.
Теперь уже не принадлежащая мне половина лица улыбнулась.
Мы стояли в тишине, разглядывая неспокойное море, освещаемое светом луны. Отвлеклись мы лишь тогда, когда меня решили подозвать амфибии.
Своё оружие Мария скинула в колодец, но долго оно там не пробыло: его быстро нашли выжившие амфибии, сохранив при себе. Моя просьба передать ракуйо удивила их, но проблемой не стала.
Способный разделиться надвое клинок по-настоящему восхитил меня. Исписанный бесчисленными письменами, я чувствовал, что держал в руках настоящее произведение искусства. Неудивительно, что Мария в своё время полюбила его.
Для девушки вновь прикоснуться к ракуйо, пусть и немного не через своё тело, стало чем-то почти что интимным. Я чувствовал, как перехватило её мёртвое дыхание, как распахнулись глаза и сжалось сердце.
Это было не возбуждение в привычном понимании этого смысла, но я определённо мог сказать, что поступил правильно, решив вернуть их Марии. Столь бурная реакция на оружие не могла не повеселить меня.
Более того, у меня были мысли, что оружие девушки сыграет намного более важную роль в будущем.
Амфибии выделили мне небольшой полуразрушенный дом у берега моря. Я собирался отправиться обратно в Ярнам на рассвете, потратив почти весь остаток ночи на изучение заинтересовавшего меня оружия, общение с ощутимо повеселевшей девушкой и исследование маленьких фантомов.
Они собрались ко мне почти со всей деревни, облепив каждый уголочек дома, создав, в некотором роде, «естественное» свечение. Со стороны это выглядело не слишком лицеприятно, но интерес к этим существам был намного сильнее небольшого неудобства.
Тем более, что я был совсем не один. В какой-то момент далеко не самую разговорчивую девушку буквально прорвало и она впервые по-настоящему много заговорила сама.