В ответ он скакнул вперед, рыкнув что‑то непонятное, звериное. Тело гибко увернулось от загребущих рук, я чувствовала мышцы, которыми раньше вряд ли активно пользовалась. Руки‑ноги действовали сами по себе, оставалось довериться полученной телесной памяти. Кладенец чиркнул по плечу демона, самую малость, только кровь пустить, но порез задымился, а раненый взвыл.
Трехрогий не был похож на себя прежнего, я знаю, как он умеет драться. Это же красноглазое тело вздрагивало и оступалось — кто‑то плохо им управлял, мышцы напрягались, будто в судороге, рот застыл в оскале, а серое нечто пульсировало между рогов. Понятно, что он еще и ослаб от потери крови, это мне на руку. Мозг соображал иначе, холодно, взвешенно. Я выхватывала в окружении все, что могло мне помочь подцепить и сбросить паразита с головы Каза. Несколько надгробий, на которые можно забраться или хотя бы оттолкнуться, способы поставить демона на колени. Их я отбросила — негуманно. Сейчас из него противник никакой, одно подобие, справлюсь.
Вновь выпад тупой ярости и танец с мечом, новый порез, рык.
Тело Казимира все явственнее слабело, он попятился к разрытой могиле, прихрамывая на раненную Баюном ногу, припал на здоровую и, не спуская с меня глаз, снова принялся рыть.
Так‑так, кто‑то очень хочет выкопаться, отбрасывая прочь всякую логику. Кто‑то очень устал лежать в могилке, но мне совсем не хотелось знакомиться. Вызвать молнии показалось самым здравым решением за последнее время.
Пока над нами сгущались тучи, я лилипутскими шажками приближалась к Казу и увещевала самым сладким голосом — Казимир, подай знак, что ты там, я тебе лягушек насолю.
Он снова вскочил. Передернул плечами, мотнул головой, качнулся. Это мой шанс.
Удар молнии, следом еще один — демон потерял бдительность и, возможно, ненадолго ослеп от вспышек. Прыжок, надгробие, чуть оттолкнуться, взмахнуть мечом снизу вверх…
Кладенец рассек воздух, оставляя за собой сияющий след, прошел точно промеж рогов и зацепил паразита. Чужая ипостась — душа, по всей видимости, хоть и не похожая на провожаемые мною, — соскользнула на землю. Казимир отступил и упал лицом вниз чуть поодаль от могилы. Нечто копошилось на разрытой земле, стремилось уйти…
Таких мощных молний я не создавала со времен битвы, пришлось даже самой отпрыгнуть. В раскоп ударили вся моя злость, отчаяние, обида на руководство, шок от того, кем оказались руководители, непонимание, как действовать дальше. Все это, помноженное на беспокойство о близких.
Земля кладбища вздрогнула, застонала, сквозь этот стон прорвались чужеродные, вопящие в ужасе и шипящие голоса. Ключ вновь покрылся инеем, потянул вниз. — Как вам неправильная, а? — мой крик эхом отскакивал от надгробий и склепов. Стало тихо — оглушающе, неестественно.