Коты не проснулись, только ушами дернули.
— Что хочешь обсудить, Яга?
— Битву. Ты ведь все записал?
— Все! — гордо улыбается мелкий свин.
— Я многое не помню. Помоги закрыть пробелы, если это не против правил.
— Данного пункта в своде правил нет, — пожимает плечами летописец. — Думаю, можно. Разговор будет долгий, а у тебя завтра экзамен.
— Ерунда, я готова, — отмахиваюсь и ставлю перед ним блюдце с куском торта. — Все равно не спится.
— Тогда можешь спрашивать.
И мы говорили. Так странно: летописец, этот противный канцелярист‑соглядатай, изменился, и я изменилась. Почему бы нам не начать сначала, учитывая общую память на двоих?
— Яна, как дела? — спрашивает староста. — Ты стала пропускать занятия. Все хорошо?
Слава — нормальный парень, немного заучка, но это неплохо, я сама люблю учиться.
— Прекрасно!
Утром я замазала круги под глазами и из панды превратилась в подобие человека. Только увлеклась немного и теперь не рискую улыбаться: вдруг штукатурка на лице потрескается?
— Работы было много, — добавляю я. — Ну, знаешь, детские утренники, Баба Яга. Контракт же.
— Ага. Тебе ведь все завидуют. Даже я! — он поправляет очки, я поправляю свои — с обычными стеклами. Зрение благодаря моим силам теперь идеальное, но есть привычка: в очках мне комфортнее. Знаю я о зависти, она ощущается как кубик льда между лопаток.
— Не стоит, работа бывает тяжелая.
Слава скептически выгибает бровь и ухмыляется: мол, не заливай.
— Настолько тяжелая, что даже машина появилась.
— Кредит, как у всех.
Разговор начинает утомлять, я отворачиваюсь, староста уходит на свое место. Аудитория ждет. Билет за билетом вытянули, готовимся.
Вопрос несложный для меня, отложила, жду своей очереди. Надеюсь не нести тарабарщину на латыни, как в прошлый раз. Получилось иначе, но тоже плохо — я забыла почти все со второго предложения. В голове — крики армий, о которых некому рассказать, голоса в магическом солнце, рык Горыныча. Едва выжала из себя ответ на тройку, попросилась на пересдачу.
Автомат с кофе и шоколадками оказался очень кстати: я закусываю неудачу, пинками прогоняю неприятные воспоминания. Кофе горчит, почти как эхо событий, хотя у меня ощущение второсортного кино с обилием крови в каждом эпизоде. Посмотрела на ночь, теперь отделаться не могу. Вроде бы со мной было, а кажется, что приснилось. Одногруппники веселой гурьбой проходят мимо: парами, тройками и компаниями побольше, — бросают на меня косые взгляды. Пропасть между нами — пропасть между мной и обычным миром. Они пойдут в кафе, отмечать успешную сдачу, кого‑то из них устроит и тройка, но не меня. Злость накрывает неожиданно, до сжатых кулаков. Взрывается лампочка, одногруппники с опаской смотрят вверх и торопятся уйти с этажа.