— Чтобы спровоцировать войну? Но зачем это нужно?
— Кто знает? — пожал плечами барон. — Это дело дипломатов — искать скрытые мотивы и прочее. Теперь же дело стоит за дело — прибираться за политиками, щедро поливая поля кровью и выметая разного рода непрошенных гостей чугуном и свинцом. Но, бога ради, скажите, кто поведет нас в бой? Король Фридрих-Вильгельм? Он сломлен и неспособен. Даже если каким-то чудом он убедит императора Александра возродить его страну, в его звезду уже никто и никогда не поверит. Так кто же тогда? Бундеспрезидент Вильгельм? Он разбирается только в векселях, коносаментах и сложном проценте. А что скажете вы, генерал? Кто возглавит народ и поведет его к победе?
— Вы говорите таким тоном, как будто уже знаете ответ! — отвечал фон Блюхер, скептически глядя на обер-президента.
— Вы очень проницательны, полковник! — улыбнулся Штейн. — Да, ответ у меня есть. Одно только имя: Александр!
Фон Блюхер был поражён; несколько секунд он пристально смотрел в глаза обер-президента, будто бы не веря своим ушам.
— Что? Вы серьёзно предлагаете поставить во главе германии русского царя?
— Абсолютно! — весело отрезал Блюхер, с вызовом глядя в лицо полковника.
— Но как же… Вы только что говорили о немецком национальном государстве, и вот — предлагаете ему иностранного правителя?
— Отчего же нет? Император Александр по крови не более русский, чем вы или я. Он обладает достаточной широтой взглядов, чтобы не замыкаться в тесных рамках великорусского национального эгоизма. Вы посмотрите: вся Германия лежит у его ног. Пруссия раздавлена, ее силы просто растоптаны в пыль; четыре страшных поражения подряд подкосили наши силы. Я видел, как сильные крепости сдавались эскадрону казаков; как целые колонны капитулировали, наткнувшись на русский передовой разъезд. И что же? Разве император забрал себе хоть один морген** немецких земель? Нет, он предоставил самим немцам возможность выбрать свою судьбу! Это в высшей степени благородно — кто еще поступил бы подобным образом?
— Да, но наши восточные земли отойдут к Польше…
— Лишь те, что мы сами забрали у поляков в результате разделов, и те, где действительно большинство населения состоит из славян. Не вижу в этом решительно никакой беды! — отрезал Штейн.
— А контрибуция? — напомнил фон Блюхер.
— Контрибуция не в счёт — это всего лишь деньги. Кроме того, значительная часть этих средств теперь потрачена на реорганизацию бывших прусских вооружённых сил. Фельдмаршал Суворов, тесть императора, творит чудеса; вы бы не узнали теперь нашей армии! Уже сейчас у нас есть сто двадцать тысяч вполне боеспособного войска, а на подходе еще и ландвер в количестве добрых ста сорока тысяч. Да, император взял с прусских земель контрибуцию, — но посмотрите, как он ее тратит! Ни один русский вельможа не получил ни единого пожалования из этих средств! Русская императрица, недавно столь трагически погибшая, как милосердный ангел, разъезжала по стране, устраивая то больницы, то школы. Согласитесь, это совсем не поведение варвара-завоевателя! Вы видели императора лишь единожды. А я удостоился чести много раз разговаривать с ним, и могу заявить со всею ответственностью — это человек грандиозных замыслов и глубочайших мыслей, видящий будущее человечества на многие годы вперёд! Сам Фридрих Великий, будь он теперь жив, непременно стал бы его внимательным учеником! Кстати, вы слышали, сколь уважительно император отнёсся к последней воле великого короля?