Мне, как оказалось, повезло, мисс Коралл тщательно подбирает не только своих драбантов, но и простых ландскнехтов на наиболее важные направления своих операций. Да и махинаций, думаю, тоже. Но до махинаций я, Эф Семь, бес без имени, с настоящим телом где-то в космической криотюрьме, до махинаций пока не допущен, у меня нос не дорос. Клара…
— Не нервничай, Семь, не стоит. Всё хорошо, ты в надёжных руках, впереди много.
Самое цепляющее в ней при первой встрече — её голос. Он ниже, чем многим хотелось бы для женщины, он чуть хрипловат, и от этой хрипотцы по спине бенают мурашки, он глубокий и обещающий, а эти обещания, даже самые болезненные, голос оборачивает в фантик ядрёной сексуальности. Главное, конечно, не вестись, но у меня тотем, я, мать её, знаю всю суть хозяйки этого дьявольского голоска. И даже речевые обороты не удивляют, сказала «много», так, значит, тому и быть. А уж уточнения насчёт «много» последуют, к гадалке не ходи.
Ну, там, типа — эй, птичка, летим со мной, там столько вкусного! Столько? Хуёлько, чутка поменьше, но тоже ништяк, сойдёт подкормиться.
— Отличные показатели физиологических параметров, отличные данные анализов, отличная реакция на опасность раздражителя в виде меня. Я, Семь, всегда подозревала в тебе нечто иное, отличающее тебя от всех прочих бесов с бесовками. И по этой причине, Семь, ты наконец-то мой. Ты ничего не видишь из-за подавления сигнала и опущенной крышки капсулы. Но говорить ты можешь и, если пообещаешь не дурить, открою.
— Обещаю.
— Ты просто умница, Семь. Добро пожаловать, дружок, искренне тебе рада.
Свет не ворвался внутрь, она знала — насколько восприимчивы глаза после Процедуры, свет мягонько прокрался в капсулу, чуть тронув веки, заставляя их открываться. Зажжужали приводы, капсула поднялась и зрительные нервы подтвердили решение слуховых — напротив, по своей привычке раскачиваясь в кресле, сидела Клара Коралл.
Высокая, подтянутая, если не сказать, мол, тощая. Короткая стрижка, форма, сапожки, самая настоящая повязка на глаз из её коллекции. Эту, вот ведь, украшала крохотная морда какого-то боевого селезня. Интересно, кря-кря, почему утка?
Да-а-а, про её коллекцию наглазников ходят легенды, ведь сейчас, казалось бы, вырастить орган не так и сложно, если при бабле. Но! Клара Коралл, одна на сколько-то миллионов, если не миллиардов, имела жуткую аллергию на генном уровне, отторгающую попытки выращивания нового ока. Потому и смотрела на меня одним имевшимся, задорным, умным, и более ничего не выражающим глазом.
Клара, мать её, Коралл, — хозяйка и командир самой эффективной частной армейки Федерации с Фронтиром. Армейки, не банды, не бригады, не ЧВК, а именно самой настоящей армейки и не иначе. И дело не в численности, уж поверьте.