В смысле? Какие еще мосо-наси? Мы же вроде все еще в Китае, где — китайцы? Если кто-то думает, что я засыпала взрослых подобными вопросами, то — увы. А наси моси(о), я теперь знаю наверняка, есть всюду, даже в предгорьях Тибета.
Мне уже нашептали на ушко, что Китай — многонациональная страна. Хань больше всего, но и кроме хань кто только на просторах моей новой родины ни живет. Тибетцы, манчжуры, чжуаны, мяо и прочие… Местные наси — всего лишь одни из. Но верования у них и впрямь своеобразные.
Шаманы, общение со злыми духами, щепотка некромантии… Да ты нас в веселое местечко завезла, мамуль! Чаши из человеческих черепов, флейты из костей. Столько всего интересного!
— Сестра Чунтао, ты совсем не изменилась, — с трепетом сказала мать при виде скуластой женщины с чрезмерной худобой.
Подруги взялись за руки. Батю они сослали за бутылочкой рисового вина, меня пристроили с плюшевым яком на удобном стуле. Всё, чтобы им не помешали.
— А ты всё хорошеешь, сестра Мэйхуа, — выпалила мамина подруга.
Из ручонок выпал як, и сама я чуть не сверзилась со стула.
— Мама — Мэйхуа? — взяла себя в руки, уточнила.
Это ж исторический момент! Только ради этого стоило лететь в такую даль, туда, где горы, шаманы и другие мосо-наси. Мэйли, Мэйхуа — явно же прослеживается связь.
— Сестра Весенний Персик и сестра Зимняя Слива, всё верно, — рассмеялась Нин. — Мы из-за имен и сошлись поначалу. Это было необычно и весело.
— А-э… — я все еще отходила от шока, что столько моих стараний закончились всего-навсего встречей школьных подружек. — Вы продолжайте.
Полезла за яком. Его мне презентовали, и он мне глянулся. Довольно-таки правдоподобный, весь из себя брутальный, но при этом мягкий и плюшевый. Мечта любой девушки от одного до двух лет. А, быть может, и до пяти-шести.
Чириканье со всякими обменами любезностями и заверениями в вечной сестринской привязанности я с легким сердцем пропустила. Дергала яка за уши и терзала рога.
— Ты так и не помирилась с отцом? — як чуть не заставил меня пропустить ТАКОЕ!
Каких трудов мне стоило не вытаращиться на этих болтушек, а сосредоточиться (хотя бы внешне) на моем белокуром красавце, вы себе не представляете.
Мать на провокацию не поддалась. Смолчала.
— Он тебя не простил? — Нин подлила масла в костер моего любопытства.
И, кажется, присыпала соль на рану мамуле. Та замолчала и этот словесный выпад.
— Ладно, я молчу, — скуластая сдалась. — У тебя очень красивая дочка.
«У тебя», — я отделила зернышко-слово от оболочки фразы. «У вас», — обычно говорили все остальные, подразумевая немалую заслугу родителя в создании красивого потомства.