Нет, не потому, что мазохистка. А потому, что за свои поступки привыкла отвечать сама. У Киры Вороновой всю жизнь была с этим беда: обостренное чувство справедливости. Сколько я-прошлая хапнула проблем с этой болезненной несуразицей, пальцев всей семьи Ли не хватит, чтобы перечесть.
Причем это не касалось чужих действий. Даже когда четко знала, что вот тот-то и тот-то совершили некую каверзу, молчала в тряпочку, и ничего нигде не ворохалось. При условии, что никто всерьез от проделки не пострадал, конечно. В таких случаях меня можно было пытать, я никого не сдавала.
Например, когда пацанье из параллельного «Б» класса напихали дымовух из линеек в плафон, что висел в рекреации. Рядом находились кабинеты завуча и директора. Кто-то запихнул туда накануне то ли тетрадь, то ли дневник с двойками, чтобы домой не нести (дети же, раз взрослые не видят проблемы, то ее и нет как бы). И сразу три дымовухи, да с бумагой — славно задымились. А еще пыхнули, заплевались искрами.
Плафону лет было, как школе, а та строилась в послевоенные. Когда завуч выскочил из кабинета, первым делом, как человек ответственный, схватил пенный огнетушитель. Встал под осветительным прибором, выпустил струю…
Это был старый плафон, и он пережил немало за срок своей школьной службы. Но эта пена стала для него последней каплей. И он, вместе с пеной, да с еще дымящимся содержимым, рухнул ровнехонько на завуча. На макушку. Встал там, как очень странная шляпа, сначала узкая, затем с пузатеньким расширением, затем снова узкая.
Пена, дым, плафон и завуч.
А мы со школьною подруженькой дежурные по первому этажу, у раздевалок. Чтобы, понимаете ли, беспорядки не нарушались школотой.
Катьку я отмазала, сказала, что та несла дежурство на другом конце коридора. Я как раз отвечала за рекреацию с досками, где расписание вывешивали, плюс с другой стороны пространство перед начальственными кабинетами.
Завуч грозился выгнать меня из школы. Если я не скажу ему, кто был тем негодником, подложившим дымовуху. А их было трое, там же высоко, надо подсадить приятеля, чтобы шалость удалась…
Кира Воронова молчала, как партизанка на допросе. Говорила, что не знает, потому что отвлеклась. Врала. Но эти три юных пироманта (или дымолюба, раз дым развели?) неделей раньше отпинали других вредителей. Те чего-то хотели от Катьки, вроде бы денег карманных, но это не точно. Закладывать тех, кто выручил мою подругу?
Может, если бы завучу башку опалило при падении плафона, или сотрясение он получил… Возможно, тогда я и призналась бы. Но раз нет — нет. Эти же благое дело (в их понимании) хотели совершить: устроить задымление, чтобы школу эвакуировали, и нам не пришлось идти на урок физики. Сдвоенный, на два класса. К скучнейшему из учителей, с абсолютно никакой подачей материала.