— Я так и думал.
Он снова коротко целует меня и осторожно опускает на пол возле двери в свою спальню. Прижимается легко носом к моей шее, чуть скользнув по ней щекочущим движением.
Да. Я помню про его клятву, но мандраж все равно присутствует. И больше я почему-то боюсь не Киара, а себя. Того, что я могу неосторожно что-то сделать.
Притяжение между нами почти достигло своего пика. Мне до дрожи хочется, чтобы поцеловал уже всерьез, но я заставляю себя стоять ровно, хоть все внутри дрожит натянутыми до предела струнами.
— Тебе нужно отдохнуть. Тая я тоже предупредил, чтобы не беспокоил. Служанка поможет снять платье. Спокойных снов, Тания, — хриплым шепотом говорит он.
Он и в самом деле целует меня, только совсем не так, как мне хотелось. В самую макушку, осторожно и бережно. А потом мягко подталкивает к двери.
Оу, вот такого поворота я точно не ожидала. Киар просто развернулся и ушел. Точнее, я так поняла, что он отправился в комнату Зира. Неужели оставил меня одну?
В крайней задумчивости готовлюсь ко сну. Тонкое кружево новой сорочки приятно холодит кожу, а кровать, на которой еще вчера столько всего произошло, кажется теперь такой огромной для меня одной.
— Добрых снов, госпожа, — почтительно кланяется мне служанка и тихо прикрывает за собой дверь.
Неожиданно засыпаю очень быстро. Действительно, усталость навалилась. Столько всего произошло за этот день.
Но просыпаюсь я также быстро с бешено стучащим сердцем в груди и рвущимся наружу криком.
В полнейшем ступоре наблюдаю, что край моего одеяла уже начинает тлеть. Мое пламя вышло из-под контроля в который раз.
— Тания! — сильные мужские руки порывисто обнимают и вытягивают из кровати.
Порыв морозного ветра, и намечающийся пожар потушен в зародыше, а меня крепко прижимают к твердому и такому надежному телу.
Всхлипываю, когда Киар вдруг начинает укачивать меня, почти как ребенка у себя на руках.
— Тише, тише… малышка моя. — Все хорошо. Ты в безопасности. Не бойся, Тания.
Дышу глубоко и медленно, пытаясь успокоить свой огонь. Василиск помогает, сцеловывает с моей кожи юркие язычки пламени.
— Что-то случилось? — наконец, спрашивает он.
— Просто кошмар приснился, — с неохотой признаюсь я.
Мне так уютно в его объятиях, что хочется продлить эту нашу молчаливую позу.
— И часто они тебе снятся? — прозорливо уточняет он.
В темноте его черты приобретают еще большую резкость.
— Почти каждую ночь, — шепчу я. — Просто сегодня много всего было. Поэтому так жутко получилось…
— Ясно. Значит, я поспешил.
— Что?
— Поспешил оставить тебя одну. Думал, так тебе будет спокойнее, — он хмурится и тут же принимает новое решение. — Больше такого не повторится.