— Матвей, может, бросим это все? — вернулась Алена. — Ну не получается ничего.
— Нельзя. От этого зависит жизнь дорогого мне человека.
— Женщины? — засветились от любопытства глаза приспешницы.
Алена хоть и была очень необычной девушкой, но ей оказались не чужды многие маркеры слабого пола. Думаю, она втайне даже надеется встретить когда-нибудь принца на белом «Рэндж Ровере». Само собой, без страха и упрека. Который станет носить Алену на руках и сдувать с нее пылинки.
Поэтому история про то, что ради какой-то иллюзорной тетеньки ее «босс» хочет преодолеть все невзгоды, крайне заинтересовала ее.
— Это нечисть, — охладил я ее пыл. — Она горбатая, у нее один глаз и весьма своеобразный характер. А лет ей… Ну, не знаю, может, тысяча. Плюс-минус.
Алена окинула меня взглядом актрисы из фильма «Пятьдесят оттенков серого». Хорошо хоть не сказала: «Больной ублюдок».
— Нечисть, нечисть… — пробурчала она. — Помешался ты на своей нечисти.
— Садись, попробуем еще раз.
Алена плюхнулась на подушку, предусмотрительно положенную под задницу, и без всякого энтузиазма протянула мне руки. Которых я тут же коснулся.
Если честно, я правда не понимал, что мне надо делать. За столько дней я уже и сосредотачивался, и пытался отрешиться, и… да, блин, много чего пытался. А толку…
С нечистью, рубежниками, да даже чужанами манера действия казалась простой и понятной. У каждого внутри было нечто вроде наполненного озера. Воды его и являлись хистом. Понятно, у всех размеры водоема свои. У обычных людей это пруд с сухой травкой на берегу, выжженной солнцем; у серьезных рубежников — эдакое Ладожское озеро; у кронов, наверное, наполненность можно сравнить с Байкалом.
У Алены не было ничего. Даже небольшого углубления, где должна скапливаться «вода». Просто безжизненная пустыня. Наверное, в чем-то ее можно и пожалеть. Однако сейчас я больше жалел Лихо. Если бы не она, я бы давно отступил.
Но нельзя. Я не имею на это права. К тому же если крон сказал, что существует способ, значит, он и правда был. Вот только как связаться с хистом, которого нет?
После изгнания Гриши мы просидели еще пару часов, наблюдая, как лицо Алены становится все кислее и кислее. Приспешнице было скучно. Она после нескольких первых дней пыталась даже поднять бунт на корабле, однако я довольно жестко поставил ее на место. В делах, касающихся жизни и смерти, я внезапно для себя приобретал невиданную твердость.
— Ладно, на сегодня все, — сказал я, поняв, что очередной день закончился ничем.
— Отлично, — вскочила Алена. — Я пойду нечисть поищу. Шкерится где-то, а уже пора ужин начинать готовить.