Ясно. Явились жаловаться на подьячего. Виктор их за один день умудрился хорошенько растрясти. Предупредил, что вскоре прибегут с кляузами про его непочтительность. Ничего, пусть терпят. К тому же, на первых порах им ничего не грозит. Не хочу с порога начинать кардинальные перемены и резко настраивать против себя ближайшее окружение.
Подьячий Виктор очень кстати для меня так себя ведёт. Он-то не знает игру в плохого и хорошего полицейских, зато я понимаю, как выглядеть белым и пушистым, чтобы мне в жилетку бегали плакаться. Дядя Витя нехороший, милорд Степ спаситель от притеснителя.
Только сегодня мне некогда с братьями Алексом и Валерием разговаривать, есть дело поважнее. Пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать.
— Сергий, скажи им, что беседа будет завтра. Я уезжаю и приеду поздно.
Эх, как же хорошо быть молодым. Уставшие на тренировке мышцы почти восстановились. Так, лёгкая ломота чувствуется и всё. Чёрт, сам себе завидую.
— Милорд? — одевшаяся в брючной костюм Юлька закрыла за моим секретарём дверь и повернулась.
— Готова? Пошли чёрным ходом.
Из моих покоев можно было перемещаться по узким проходам внутри стен.
— Там темно.
— А голова тебе на что? Вон лампа висит, а рядом огниво.
Идём даже при нашем отнюдь не богатырском телосложении касаясь плечами стен, хорошо, что ещё и пригибаться не приходится. Вспомнилось, как пацаном с друзьями спускался в подвал старой семнадцатого века церкви. Тогда было немножко страшно, сейчас нет, но любопытно. Какой смысл от таких тайных ходов, если о них знает каждый обитатель монастыря, включая поди и десяток бойцовских псов? Юлька идёт сзади, поэтому всю паутину собираю я своим благородным лицом. Давненько этими проходами никто не пользовался. надо будет стребовать их полную схему, а не только главного здания, вдруг что-нибудь интересное обнаружу, да и пройтись по всем не помешает. Всё-таки я тут теперь аббат и должен хорошо знать не только монастырское хозяйство, а и все ходы-выходы. Привык ответственно относиться к любому делу.
Навыки верховой езды я вполне прилично прокачал, однако пересаживаться на резвого скакуна мне пока рано, не справлюсь. Поэтому на заднем дворе Николас держит для меня повод верной кобылки.
— Ник, для неё тоже приведи лошадь. — показываю подбородком на довольную Юльку.
— Зря мы её с собой берём, Сте… милорд, ваше преподобие.
— Тебя спросить забыл. — хмурю брови и киваю Ригеру. — Привет. Припасы с собой взяли?
— Да, и копчёные колбаски, как вы любите.
Уехать без лишних помпы и шума не получается. А чего я хотел? Настоятель даже в уборной, можно сказать, находится у всех на виду. Едва мы — имею в виду себя и свой эскорт — выехали верхом на нашу единственную монастырскую площадь, где в это время при небольшом скоплении монахов, слуг и паломников наказывали у столба какую-то провинившуюся пожилую рабыню — да, не я один здесь судья, мои помощники тоже обладают, каждый, определённой властью — как ко мне наперерез с разных сторон сразу же устремились подьячий Виктор, брат Георг — главный управитель монастырским хозяйством и Олаф, возничий кареты, на которой я прибыл в обитель.