Так, очень приличный по нынешним меркам отряд в одну тысячу девятьсот фалангитов и сотню тяжелых гоплитов застрял в лагере у городка Гамбрий, что в четырех парасангах (около двадцати пяти километров) от Пергама. У некоторых членов ареопага была мысль его распустить, но тут мнение Совета разделилось, и к общему консенсусу так и не пришли. Многие посчитали, что военная сила в эти непростые времена будет для города не лишней, да и оставить вот так, вдруг, две тысячи головорезов без обещанного заработка было страшновато. Мало ли что им придет в голову! В общем, с роспуском отряда решили повременить, и так продолжается вот уже больше года! Наемное воинство лежит тяжелым бременем на казне города, но распустить его не хватает ни решимости, ни смелости.
Сейчас, слушая Гуруша, я вдруг задался вопросом: «А чего это богатенькая молодежь города потянулась в военный лагерь наемников, коих еще недавно искренне презирали?»
Ответа у меня не было, но тут из бубнежа Гуруша я выхватываю следующее:
— Еще! Сегодня мясник, коего зовут Диодор из Гераклеи, заявил в ссоре Ассару, сыну Нияза, что всем им, персам, скоро придет кирдык.
Эта фраза в моей голове тут же наложилась на предыдущий вопрос, и постепенно начала вырисовываться весьма мрачная картина.
Продолжая рассказывать, Гуруш добавил в нее еще черных мазков.
— Две кожевенные лавки, что на самом краю городского рынка, которыми владел купец Ариобарзан, стоят закрытыми третий день, и поговаривают, что он с семьей уехал из города. — Он закатил глаза, словно бы вспоминая. — А на днях я еще слышал, будто купца Ашшура, что торгует керамикой, сильно избили, а в кузнице Башара сегодня так и не развели огонь. Говорят, тоже уехал.
Перечисленных людей я знаю. Все они персы и верные сторонники нынешнего архонта, «моего дяди» Шираза.
‘Что бы это значило? — вновь задаю себе вопрос, и ответ на него мне не нравится. Уж больно все смахивает на готовящийся погром персов.
В городе, где глава городской администрации и председатель высшего законодательного совета — перс, в такое плохо верится.
«Может, Гуруш сгущает краски, а мне просто во всем мерещится заговор? — отбрыкиваюсь от дурного предчувствия, но привычка в случае сомнений считать себя ближе к опасности все же берет верх. — Может и так, но спокойствия ради неплохо было бы проверить!»
Усиленная работа мозга и ощущение реальной опасности чутка разогнали апатию, и я прихожу к мысли, что надо бы сходить на рынок и проверить все самому.
Решив, поднимаюсь с лежака, на ходу размышляя, как бы это лучше сделать. Пока вижу только одну ниточку и потому переспрашиваю Гуруша: