Но это было не главное.
Как только пришла Башня, Мириад исчез. Вечно голодное чудище сгинуло.
Большинство людей на Земле попадали с ног, ведь они только что стояли на цыпочках, неестественно высоко вытянувшись вверх. Мы с Мирой схватились за стол, и как только ощутили свободу, бросились друг к другу, обнялись и уставились на чёрную Башню.
Нам понадобилась минута, чтобы молча прийти в себя, пока вокруг по этажам и по ближайшим дворам метались крики, истерики, плач и сумасшедший хохот.
— Яр, что это? — жалобно прошептала Мира, прижимаясь ко мне.
— Не знаю. Но эта штука всех спасла. Не дала сожрать.
Мира наконец смогла отвернуться от Башни и посмотреть на меня, в её глазах, всегда жизнерадостных, был ужас бессильного зверька. Не знаю, как я выглядел, надеюсь, не так испуганно.
— Яр, мне страшно.
— Бросай кубик.
Мы всегда так говорили, потому что на кубике может выпасть двадцатка, то есть, критический успех — и всё станет хорошо. Мира нервно рассмеялась.
Но события не закончились, они только начинались. Из космоса по бесконечному сияющему лучу пришёл импульс, он вошёл в верхушку Башни и скользнул сверху-вниз, отблесками прокатился по всем её замысловатым стенам. Достиг подножия и разошёлся вширь, докатился до нас с Мирой и обдал горячим, иссушающим духом, как взрывной волной.
И после этого нас наконец отпустило. Мы поняли, что гибель человечества на сегодня откладывается, а вместо этого Башня принесла нам… дар?
— Щекотно! — воскликнула Мира, поднимая ладонь.
В ней пульсировало чистое белое нечто, маленький сгусток.
— Это магия?
— Энергия, — пробормотал я, рассматривая свой.
— Для чего? Что мне с ним делать?
— Смотри, — я усилием воли перебросил сгусток из правой руки в левую, и он послушно перешёл.
— Ох…
Мира повторила мой жест, у неё тоже получилось.
— Хм, а если передать? Вытяни руку.
Во мне включился неистребимый дух гейм-дизайнера.
Мира доверчиво, но всё же с испугом протянула вторую ладонь, я попытался передать ей энергию, но не смог, сгусток отпрянул, прокатился по плечам и вернулся в правую руку.
— Ясно, он только мой, а этот только твой.
— И что с ним делать-то?
Во дворе сверкнуло: один из детей швырнул сгусток, и тот ударил в дерево настоящей молнией. Дети закричали, но практически без страха, а с восторгом. Вот кто быстро приходит в себя! Этажом выше залаяла собака, а за стеной опять зарычал агрессивный сосед; мы приглушённо услышали, как бабка с квартиры рядом кричит ему: «Да заткнись ты, пьяница!» — и разъярённый рёв моментально смолк. А обычно он не смолкал, обычно пьяница отвечал ей, и они долго и смачно ругались. А теперь он заткнулся, словно послушался. До меня дошло.