Точно так же я вырвал и второй лист, после чего резко выбежал из зоны досягаемости других листьев и жадно присосался к оборванным концам.
Фу, как ужасно звучит, но мне в тот момент было абсолютно плевать. Главное — напиться, а всё остальное потом.
После первого же глотка понял, что так яростно обороняли водоросли. Они тянули духовную энергию из-под земли и за счёт этого жили! Вода оказалась прохладной и сладковатой на вкус. И настолько богата духовной энергией, что казалась её чистым воплощением.
Только напился и сразу ощутил, как отступает жара, а тело наполняется энергией. Дышалось по-прежнему тяжело, но когда в тебе столько сил, на это уже плевать.
Добытые листья пожухли, когда я высосал их практически досуха, но сохранили свою эластичность. Одну водоросль намотал вместо тюрбана, а второй обмотал руку, оставив свободным только локоть, чтобы руку можно было сгибать.
И пошёл в бой против леса водорослей. Намотанный вокруг руки лист давал отличную защиту от атак. Одну за другой я принимал атаки водорослей, позволял обмотаться вокруг предплечья, а затем выдёргивал их. Остановился, лишь когда оставшаяся часть леса задрожала в страхе.
— Ладно, живите, — сказал им.
Напился духовного энергетика вдосталь. Водорослей вырвал не так уж много, всего дюжину. Но этого хватило, чтобы обмотаться с ног до головы. А у нескольких завязал узлом корни, чтобы драгоценная вода не выплёскивалась.
— Кажется, теперь я похож на какого-то поедателя дриад, — пробормотал, пускаясь в дальнейший путь.
Листья забирали на себя всю жару, так что я шёл и наслаждался приятной прохладой. Самое главное, что в нежных местах я обмотался теми листьями, из которых не выцедил всю воду. Так что эластичная и даже шелковистая поверхность водорослей нигде не натирала.
Разве что воздух всё ещё оставался сухим и колючим, а белый песок слепил глаза.
Так как большая часть страданий была позади, сытый мозг сам собой пустился в размышления.
Пожалуй, я сам виноват, что оказался здесь. Не всё продумал. Точнее, вообще ничего не продумал, понадеявшись на импровизацию. И надо сказать, она сработала! Правда, не совсем так, как я хотел.
Анатолий Борисович мне, в принципе, сразу не понравился. Не люблю рыжих мужиков с водянистыми глазами. От них всегда жди беды. А тут какой-то молчаливый, неприятный, ещё и душу свою скрывает. В общем, эти странности меня напрягли. Потом, когда мы всё же поймали Скворцова, он единственный предложил с ним «разобраться». Убить то есть. Мол, чтобы у него не было шанса предать нас снова.
Но Скворцов ничего не помнил, и выбить воспоминания из него даже Маститов не смог. Вот я и подумал: что, если Скворцова таким образом подставили? Кто-то увидел или узнал, что у меня с ним был конфликт, и решил его использовать в надежде, что я не стану разбираться, а сразу прикончу неприятного мне человека. Да ещё и предателя.