— Родин, ну вот и полёт в сложных метеоусловиях бы отработали, — сказал Новиков.
— А давай ещё один анекдот…
— Сопка, 317й, с грузом к вам с посадкой, — вышел на канале управления экипаж того самого вертолёта Ми-10. — Высота 400.
— 317й, за скоростным будете заходить. Наблюдаете? — запросил у него руководитель полётами.
— Сопка, я под нижней кромкой, наблюдаю скоростного. По вашей команде заход.
— 880й, займите 300, третий разворот по готовности, — сказал мне руководитель полётами. — 317й, вам занять 500.
— Понял, 317й, — недовольным голосом сказал командир экипажа вертолёта. Ему не так просто набирать высоту, как нам. Он ещё и с грузом.
— 880й, понял, — сказал я. И в этот момент у меня чуть сердце в пятки не ушло. Справа от меня в сотне метров в воздухе то ли висел, то ли летел Ми-10.
Я резко отвернул в левую сторону к аэродрому, чтобы пройти чуть левее него. Новиков был явно не доволен, что подобным манёвром был прерван его анекдот.
— Родин, руки тебе оторвать надо! Что ты за… это… чего… — сказал Новиков.
Взглянув направо, в воздухе я заметил поднимающийся вверх красный комбайн. Видимо, Ми-10 именно за этим грузом летал на берег. Его самого видно не было. Он вошёл как раз в облака.
— 880й Сопке, — запросил меня руководитель полётами.
— Отвечаю, 880й.
— Разошлись с вертикальным?
— Сопка, разошлись с… комбайном… справа, — ошарашено доложил в эфир Новиков.
Дальнейший полёт проходил в полном молчании. Проверяющий не сказал ничего даже после не самой ровной посадки в моём исполнении. Уже после заруливания, я спросил у Новикова замечания и всё ли у него хорошо.
— Бросаю пить, Родин, — ответил он.
После окончания предварительного разбора, Ребров долго обсуждал с нами сегодняшние полёты. Мы же с Новиковым удостоились личной аудиенции. Когда все разошлись, он оставил нас в курилке и рассказал о жалобах группы руководства полётами.
— Вы в свои четыре окуляра не смогли красный комбайн разглядеть издалека, глазастики вы мои? — ругался Ребров. — Родин, ты в передней кабине, почему первый не увидел?— Почему не смогли? Увидели же. Даже название на нём рассмотрели, — начал говорить Новиков, но Ребров его перебил.
— Я тебе сейчас предпосылку выпишу, за то, что так поздно заметили.
— Ты опять Валентиныч со своими анекдотами к курсанту лез?
— Никак нет. Товарищ подполковник, я только вертолёт увидел сначала… — сказал я, но и мне Ребров не дал договорить.
— Ты мне не отмазывай командира звена. У меня его эти сатирические номера в печёнках сидят.
— Командир, и правда. Этот сарай с лопастями вынырнул откуда-то, я и не понял ничего… — начал говорить Новиков. Зря, наверное, Роман Валентинович рот открыл, поскольку лёгкое амбре Гелий Вольфрамович учуял моментально.