— Чего… не прыгал? — тяжело произнёс Крутов, приоткрыв глаза.
Говорить начал, уже хорошо.
— Так… это… своих не бросаем, товарищ генерал.
С найденной мной, «новой грунтовой взлётно-посадочной полосы», нас повезли в госпиталь. Санитарный УАЗ с Крутовым ехал впереди, удаляясь всё дальше. Сейчас Николая Евгеньевича нужно быстрее доставить в реанимацию.
В машине, ко мне пришло осознание произошедшего. Я посадил самолёт без шасси в поле с выключенным двигателем после попадания птицы! Руки начали трястись при одной только мысли, что далеко не каждому это бы удалось. Вновь чуть не пришло за мной «нечто» с косой и в чёрном балахоне.
Если бы я неверно рассчитать скорость, нарушил порядок действий и слишком резко отклонял органы управления, можно было и разбиться на том поле. Но у нас с генералом получилось. И всё равно не верится, что Крутов ничего не делал. Может, удастся когда-нибудь спросить его об этом.
— Как самочувствие, парень? — спросил у меня фельдшер, когда мы выехали на асфальтированную дорогу, ведущую в город.
— Нор… нормально. Хол… холодно только. Есть одеяло какое-нибудь? — спросил я. Видимо, начинаю отходить от напряжения.
— Потерпи. На улице +25, это тебя шок одолел. Сейчас пройдёт, — хлопнул он меня по плечу, и с одежды посыпалась пыль. К слову я сейчас был похож на пряник из Шрэка. Такой же румяный и с дрожащим голосом.
Когда я вылез из санитарной машины перед приёмным отделением, ко мне уже катили кресло. Куда мне такому пыльному созданию садиться в чистый больничный транспорт!
— Девушки, спасибо. Я своим ходом, — сказал я двум загорелым прелестным медсёстрам, которые пытались меня усадить. — Можно мне ванную?
— Конечно. А вы как хотите принимать её? — спросила девушка с едва выбивающимися из под колпака светлыми волосами. Провокационный вопрос задаёт, блондиночка!
— Люблю с приятной и горячей водой. Ну и с милой… то есть мылом, — сказал я. Эти две медсестрички так и смотрят на песочного человека, которого привезли им для исследования.
На входе в приёмный покой меня встретили не так радостно, как на улице. Санитарка, полная женщина с противным голосом, взъелась на то, что с меня посыпалась пыль.
— Мусорит он тут! Вот дам тебе швабру, сам будешь убирать, — говорила она, хватая ведро с водой.
— Тётя Зоя, это ж лётчик. Они после грубой посадки в поле…
— Ох, как в поле? У Сметановки приземлились? — запереживала тётя Зоя, чуть не уронив ведро.
— Между Сметановкой и Вороновкой, — сказал я, слегка выпячивая грудь от гордости.
— Ох, да и хорошо, что так. А то, дача у меня в Орловке, а дед мой несколько делянок там, на полях посадил. Вот хорошо, что так сел. Не побил урожай.