— Как насчёт «колокола»? — предложил Меницкий.
Анатолий Ростиславович поддержал эту идею и согласился, что это добавит зрелищности. Байрамов и Ваня тоже. Но меня смущал факт того, что данный манёвр в воздушном бою имеет посредственное значение.
— Не вижу на твоём лице радости, — сказал Валерий Евгеньевич.
— Значение этой фигуры двоякое. Люди из военного руководства могут сказать, что потеря скорости в бою недопустима. Сами знаете, что и у меня опыт в этом деле большой, — ответил я.
— Верно. Разве что уйти от ракет с радиолокационной головкой самонаведения, — поддержал меня Иван.
Генеральный конструктор почесал лоб и посмотрел на меня.
— А в чём двоякость значения? — спросил он.
— С другой стороны — мы покажем надёжность нашей машины. Самолёт, который безопасен в пилотировании на околонулевых скоростях, да ещё на малой высоте. Плюс это говорит о том, что в воздушном бою лётчику не нужно будет беспокоиться за режим работы силовой установки.
— Мы уже делали такие «колокола». Сергей их выполняет спокойно с высоты 1500. Осталось решить, будем ли мы опускать высоту до 1000, — вступил в разговор Меницкий.
— За двигатели ручаюсь. Даю добро на изменение в программе. Успеешь отрепетировать Сергей? — спросил Белкин.
— Конечно. Всё сделаем, — ответил я.
Все последующие дни шла отработка «колокола». Старались в течение одного полёта сделать его несколько раз, чтобы удостовериться в возможности выводить самолёт с высоты 1000 метров.
Каждый день весь аэродром сбегался посмотреть на наши «миговские колокола». После заруливания техники выражали восхищение моей работой. Но я постоянно пытался их убедить, что это всё было бы невозможно без их титанического труда. Как и труда сотен и тысяч людей, благодаря которым самолёты поднимаются в воздух. Лётчик — заключительное звено в производственной цепи.
Вечером перед демонстрацией не мог уснуть. Важный день завтра. Будто я студент перед экзаменом или принцесса перед свадьбой.
Вера уже крепко спала, обняв меня. Долго лежать в кровати я не смог и пошёл на кухню.
Холодильник «Бирюса» загудел, как только я включил свет. Закрыв дверь, поставил чайник на плиту и сел за стол. В вазе лежало несколько конфет, каждая из которых напоминала о завтрашнем вылете. Карамель «Взлётная», «Стратосфера», «К звёздам» и так далее.
Дверь на кухню скрипнула. Сонная Вера, поправляя волосы в бигуди молча вошла и стала готовить себе кофе. Поставив турку на плиту, она села напротив меня, щурясь одним глазом от света.
— Что случилось? — спросила она.
— Чаю захотелось.
Вера повернула голову на часы, висевшие над столом с маркировкой «Янтарь». Большая стрелка показывала на римскую цифру 2.