Но никакая из этих эмоций не отразилась на моём лице. За год работы я научилась подавлять свой вопящий инстинкт.
За это время я видела, как виан Арон увольнял сотрудников даже за криво застёгнутую рубашку. А уж меня — человека — можно вышвырнуть и просто за косой взгляд.
Поэтому я тренировалась перед зеркалом, что ничем себя не выдавать. И даже ежевечерние разносы наедине с боссом – перед тем как отпустить меня в мою унылую квартирку – я переносила стоически.
Эти отчитывания были до невозможности похожи друг на друга, хотя обидные слова были всегда разные. Вот на прошлой неделе было например так:
“ – …Вы опять ошиблись тут и тут… Всё потому что вы слабый человек, виана Мира. А на что в принципе годятся люди, я вас спрашиваю?! Только занимать квотные должности напоказ…”
Я каждый раз чувствовала себя ужасно. Но согласно кивала: “так точно, виан-начальник”. И уговаривала себя, что мне просто нужно ещё чуть-чуть потерпеть. Ещё чуть-чуть…
– Вы хоть знаете почему на этой должности именно вы, виана Мира?
– Из-за квоты, виан Арон…
– …И человека можно было найти с более выдающимся псионическим даром, – закатил глаза виан Арон, – так и быть проясню. От более сильного псионика надо ставить более мощные ментальные барьеры. Вы здесь сунули нос в кучу секретных документов государственной важности. Я всё это сотру из вашего разума по щелчку пальцев, когда понадобится!.. Будь вы сильнее… да что я вам объясняю?! Как будто человечка может меня понять! Свободны. В понедельник чтоб без опозданий.”
Вот так, день ото дня, этот темноглазый, безупречно сложенный брюнет-аристократ морально меня давил. В уме я представляла что нас разделяет стена, и сквозь неё не долетают его несправедливые обвинения. На лице я всегда сохраняла безупречную спокойную улыбку. Ведь знала — любая осечка, любой мой изъян мимики – будут обозначать для меня конец.
Мои обязанности – это кофе (чашек пятнадцать в день!), ответы на звонки и вычитка документов на подпись… А ещё, сопровождение в поездки, где я также делала записи и контролировала поток звонков… Днём и ночью. Ночью и днём. И не менее пяти раз в неделю эти выволочки – когда самые крохотные мои недочёты разбирались под лупой… и всё сводилось к тому, что “чего ещё ждать от обычного человека”.
Кажется, виана Арона бесило во мне всё. Лицо (которое я держала безупречно), походка (хотя ходила я уверенно и ровно) и особенно – мой застёгнутый на все пуговицы тесный китель. Я догадывалась, что он босса особенно сильно раздражает.
Моя грудь была… довольно пышной. У атлантианок обычно другая комплекция, более тонкая и изящная. И хотя я делала всё, что от меня зависит, чтобы не напоминать лишний раз этому виану о своей видовой принадлежности – он все равно буравил злым взглядом меня всю, особенно китель в районе груди. А потом его аристократичные ноздри хищно раздувались, и виан Арон, взглянув на меня особенно страшно, велел мне покинуть кабинет своей повелительной отмашкой”.