Мира
Всё чаще мне снится сон. Будто начальник приказывает мне отдаться ему на рабочем столе. Походя, небрежно – как будто распоряжается кофе принести.
– Как скажете, виан Арон, – и я стягиваю трусики прямо так. Не раздеваясь. Остаюсь в форменной белой юбке и кителе секретаря Союза.
– Извольте лечь животом на стол и поднять юбку выше, виана Мира…
– Как скажете, виан Арон…
Потом он толкается в меня грубо и горячо.
Процесс меня в своём роде увлекает.
…И я просыпаюсь под ритмичные, почти болезненные сокращения своих интимных мышц…
Сегодня мне вновь приснилось именно это.
Очнувшись от собственных громких криков, я теперь пытаюсь отдышаться. Я говорю себе: — “Это голая физиология. Это нормально. Ведь времени на личную жизнь у меня нет”.
В своей маленькой съёмной квартирке в спальном районе на окраине города. Уф… стены здесь тонкие. А кричу я громко. Соседи наверняка давно считают меня чокнутой.
Я запускаю пальцы в свои волосы – каштановые кудри в истерическом беспорядке после беспокойного кошмарного сна. Да, именно кошмарного. И даже не из-за предельно жёсткого секса… а из-за того КТО меня имел.
Мой босс в реальности – никогда мной не интересовался.
Просто сновидения говорят на метафорическом языке.
И этот сон я без труда дешифрую: виан Арон снова будет иметь меня на работе, причём исключительно в мозг.
В конце рабочей недели я буду выжата. Я буду малодушно мечтать всё бросить.
Но… у меня нет такого права.
А сон о сексе с начальником на столе значит лишь то, что сегодня понедельник.
5.15 утра.
То есть… я уже опаздываю в офис!!!
***
“Виана Мира, где мой кофе?!”
Ментальный зов босса ошпарил виски.
Начальник был сейчас в зале совещаний, а я в приёмной перед его кабинетом. Это вообще в разных частях здания. Но расстояние виана Арона не останавливало. И его голос горячей волной захлестнул разум.
Мой начальник – высокомерный атлатнианец – никогда не кричал. По крайней мере, я ни разу не слышала. Максимум гневно качал головой, вальяжно откидывая от холеного лица единственную седую прядь в черной как смоль шевелюре.
Но мысленное касание этого сильного менталиста считывалось как императив. Приказ, которому невозможно не повиноваться.
Я как раз стояла перед новейшим фудпринтером, когда зов меня настиг. Мои руки вздрогнули, как от удара током, и я звякнула тонкой белой чашкой из настоящего земного фарфора о блюдце с золотой каймой. Капля темного кофе прыгнула на зеркальную хромированную панель фудпринтера.