И вот он исчез.
Моя интуиция настроилась на аварийную частоту. Что-то здесь не то. Пустяки вроде бы, но ведь когда один пустяк, другой, третий… их сумма вызывает этот тревожный сигнал.
Ясное дело, ничего этого я не сказал. Сказал спокойно:
— Ладно, разберемся. Тогда кого третьим подпряжем?
Песков секунду подумал:
— Может, Мишу Емельянова?
Я тоже мгновенно свел логические мосты:
— Годится. Действуй.
И началась рутинная подготовка к выезду на двух машинах: хозяйском «Мерсе» и охранном «Гелике». Я к этому отношения не имел: у хорошего начальника СБ данный процесс отработан до стадии автомата. Приказал — и завертелось. Через полчаса Песков доложил, что дежурная группа полностью готова к выезду.
Я велел группе находиться в стадии готовности, а сам полез в ящик стола.
Там у меня хранится единственное сохранившееся семейное фото, где мы все вместе: отец, мать, я, сестра. Не доставая фотографию из ящика, я долго смотрел в такие родные и уже такие далекие лица…
Их давным-давно на свете нет. Я бы и не хотел вспоминать о том, как все это случилось, да разве такое забудешь… Эта боль со мной навсегда, мне нести ее всю жизнь. Ни с кем не делюсь. Я одинок и привык к этому. Был женат, не сложилось. Ни малейших претензий к бывшей супруге нет, хотя после развода мы не виделись. Я ей желаю самого большого счастья! Без меня.
Но сейчас, глядя в фото, я о ней даже не думал.
Не знаю, сколько бы я еще смотрел в родные лица, но тут дверь распахнулась.
Внезапно возник Гранцев:
— Юрий Михалыч, время сдвинулось. Выезжаем.
Я спрятал фото, встал:
— У нас все готово. А что стряслось?
— Мои сюда приехали, — хмуро пояснил хозяин. — Схема немного изменилась. Едем.
Едем, так едем. Я велел Пескову, чтобы обе машины были перед офисом.
Когда мы вышли, Нелли с Дашей уже сидели в седане Е-213, но девочка, увидев меня, радостно выпорхнула из машины:
— Дядя Юра, здравствуйте! Можно мне с вами поехать⁈
— Зачем? — шеф поднял брови.
Даша оживленно затараторила — дескать, у них в школе объявлен конкурс сочинений на патриотическую тему… Так вот, она хочет посоветоваться со мной. Чтобы я, так сказать, задал направление. Подсказал то или иное.
— Можно, пап?..
Олигарх глянул на меня:
— Что скажешь?
— Чем смогу, помогу, — улыбнулся я.
— Можно⁈ — Даша чуть не подпрыгнула на месте.
— Ладно, — он кивнул, и девочка бросилась в «Гелендваген».
Я улыбнулся.
Насколько мне неприятна Нелли, настолько же теплые чувства я испытываю к Даше. Ну… наверное, не скажешь, что как к собственной дочке, но несомненно, она светлый, яркий лучик в моей жизни. Можно сказать, что я уже не представляю своей жизни без нее. Надо же человеку быть привязанным хоть к кому-то. А я на этом свете совсем один.