Уверен, с дедом он разошёлся бы по дружбе, а я вряд ли. Особенно, учитывая, что за одной проверкой может последовать ещё.
Эти договора для меня, скорее обуза, чем помощь. Я обязан, должен и т.д. Вплоть до вступления в войну. Да, там оговариваются исключения, на случай, если один из союзников пойдёт войной на Императора, например, но мне вообще пока не нужны воины.
Тартар меня поглоти обратно. Вот же Дед, удружил в своё время. Чем он думал? Теперь точно надо к нему ехать, думаю, он сможет всё это расторгнуть без последствий. Но, ладно, это вопрос будущего. Сейчас есть дела поважней. Наладить сбыт артефактов.
— Занимательное чтиво, — Бестужев вернул мне документы, — Осокин, как всегда, горазд на выдумки.
— В смысле? — я запихнул конверт в пальто и посмотрел на Петра Алексеевича.
— В прямом, — усмехнулся Бестужев, — усадьба требует слишком много денег на содержание, ты не потянешь, а помогать никто не будет: содержать свой дом дело чести. Так что тебе придётся продать усадьбу, а это, — Бестужев прервался и посмотрел на меня. — Обычным курьером прислали?
— Угу.
— Получается, после твоего отказа они выставляют тебя, как жадного охотника до выгоды, — глаза Бестужева сверкнули весельем, — откусил больше, чем можешь проглотить. Отсюда будет уже урон твоей чести, а случившийся поединок смогут в будущем обелить. Якобы это ты всё подстроил.
Я задумался. Это, что же получается? Осокины нанесли мне удар, а я не заметил? Ох ты ж, троянский конь в действии…
— Но есть выход, — Бестужев убедился, что в чайнике больше нет чая, и поставил его на место, — продай мне усадьбу. Дам тебе миллион рублей, это выше рыночной цены.
Он уставился на меня в ожидании ответа, а мои мысли скрипели с непривычки. Не люблю интриги. Другое дело — шандарахнуть молнией, и проблема решена.
— Благодарю за предложение, — произнёс я осторожно. — Но мне нужно время подумать. В последние дни слишком много всего произошло.
— Конечно решать тебе, Кирилл, — кивнул Бестужев. — Только пальто сними, в доме тепло. С твоим защитным артефактам ничего не случится.
Я удивлённо посмотрел на него, а он улыбнулся:
— Думаешь, я не понял, почему ты в нём сидишь? У меня тоже паранойя была в твои годы.
Пётр Алексеевич позвал Филиппа Кирилловича, и я нехотя отдал пальто слуге. Бестужев кивнул и хлопнул ладонями по коленям.
— Тогда пойдём на приём, представлю тебя высокому обществу. Если устанешь, — он поднялся и, не дожидаясь меня, пошёл к двери, — Филипп приготовил для тебя гостевые покои.
Мы шли по коридору, Филипп Кириллович отстал на несколько шагов и давал нам возможность продолжить беседу. Чем Бестужев и воспользовался.