— Лазурный дракон отметил тебя, — усмехнулся Хануман. — Что ж, значит, и он считает твою победу честной. А я… Я проиграл. И мне остается лишь принять свою судьбу.
Он смотрел куда-то мимо меня. Обернувшись, я увидел приближающихся со стороны Вечного баньяна шаманов. Судя по тому, как вышагивал Нгала, и какой невообразимой мощью светился его посох — пока я отвлекал Ханумана, они тоже зря времени не теряли.
— Ох, прошу извинить, у меня гости, — состроив любезную гримасу, поклонился Хануман и, потеснив нас, зашагал навстречу шаманам.
По пути чуть задержался, разглядывая что-то в зарослях камыша. Немного отклонился от курса и сломил одну из тростинок. Очистил ее от стеблей, обгрыз с обоих концов, и вдруг она начала разбухать, стремительно увеличиваясь в размерах. Не прошло и десяти секунд, как в руках у Ханумана был точно такой же посох, как тот, что он мне отдал только что.
— Эй! — окликнул я его. — Ты же хвастался, что твой посох — единственный в своем роде, и такого больше не найдешь на весь Артар?
Вместо ответа ванар лишь показал мне язык и расхохотался. Небрежно забросив посох на плечо, будто удочку, он вразвалочку потопал навстречу противникам. Сейчас он, наконец, снова вошел в свой привычный образ. Именно таким мы видели его в первый раз.
— Кого я вижу? Нгала! — издевательски воскликнул он. — Ты явился в мои владения с оружием в руках? Это так ты приветствуешь своего царя?
— Ты утратил право называться нашим царем еще в незапамятные времена, Хануман, — угрюмо ответил Нгала, останавливаясь. — А сейчас твое безрассудство снова грозит Уобо великой бедой. Я должен остановить тебя!
— Что ж, попробуй! — пожал плечами рыжий. — Но когда-нибудь и до твоей тупой башки дойдет, что продаться безволосым было твоей величайшей ошибкой. И что все, что делал я — я делал ради Уобо. Вестники придут. Обязательно придут! Ты лишь отсрочил неизбежное.
Он резко, без предупреждения, рванул вперед, на бегу раскручивая свой посох так, что тот замелькал, как лопасти у вентилятора. Метрах в десяти от шаманов оттолкнулся от земли, взметнув за собой целый фонтан песка. Взмыл в воздух, занося посох над головой… Страшно было представить, какой силы удар обрушится сейчас на адептов Шепчущего дуба.
Однако Нгала опередил его. Перехватив обеими лапами своей посох, он направил его на Ханумана и что-то коротко выкрикнул. Высвободившийся поток энергии был настолько ослепительным, что мы все дружно вскрикнули, прикрывая глаза, а потом и вовсе повалились на землю, потому что раздался такой грохот, будто рванул целый грузовик взрывчатки. По нашим спинам прокатилась волна жара, вокруг что-то шипело, бурлило и гудело. У меня не было сил даже для того, чтобы поднять голову, так что все зрелище я пропустил, впрочем, как и остальные Псы. Эффект от заклинания Нгалы был, пожалуй, даже помощнее рева Джубокко. И, к счастью, тоже продолжался всего несколько секунд, иначе бы некоторые из нас точно отправились бы к менгиру.