— Удивительно, — усмехнулся мужчина. — Как вы оказались в лодке тех двоих? И почему они не стали вас спасать?
— Потому что они хотели меня убить, — я невольно сжала кулачки. — Подстерегли в переулке и усыпили хлороформом, чтобы утопить в реке. Вот только я очнулась раньше времени.
— Как так? Убить? — Островский недоуменно смотрел на меня. — За что?
— За деньги. Моя тётя наняла их, чтобы избавиться от меня, — процедила я, чувствуя злость. — Это уже не первая её попытка прибрать к рукам наследство моего отца.
— Родная тётя? Ничего не понимаю, — он покачал головой.
— Щедрина знает, что через год я вступлю в права наследования и перекрою ей доступ к деньгам, — я охотно делилась с собеседником тем, что так тревожило меня вот уже год с тех пор, как вернулась домой из училища. — А пока она заправляет моим имуществом.
— Вы в полицию обращались?
— Конечно, но всё без толку. Любовник Алевтины оказался участковым приставом, все мои заявления он отклонил за неимением доказательств. Выставил меня вздорной непослушной девицей, которая не ценит заботы родной тётушки, — мне так хотелось поделиться с Островским. Вдруг он снова сумеет помочь мне.
— Ну и ситуация у вас, Варвара Михайловна, — покачал головой мужчина, задумавшись. — Говорите, это уже не первая попытка избавиться от вас?
— Да. Зимой она пыталась меня отравить, но влила в суп малую дозу яда, боясь, что я почувствую горечь и не стану есть. Только благодаря этому я осталась жива, промучившись несколько часов судорогами в мышцах, — я поморщилась, вспомнив эти неприятные ощущения. — С тех пор я с опаской сажусь с Щедриной за один стол. И стараюсь не есть блюда при малейших подозрениях на яд.
— На вашу тётушку нет никакой управы? Нужно что-то с этим делать. Я попробую подключить свои связи…
— Бесполезно, Александр Митрофанович, — вздохнула я. — Щедрина хитрая, не оставляет никаких улик и доказательств. А вчера она мне прямо в лицо заявила, что до следующей весны я не доживу. И сегодня утром меня поймали бандиты.
— Вам нужно найти другого опекуна, — Островский выдал вполне здравую мысль, но вряд ли суд лишит Алевтину права распоряжаться моим имуществом.
— Или мужа, — добавила я второй вариант.
— Да, верно. Вы можете выйти замуж, и тогда ваша проблема будет решена, — охотно согласился Островский.
Я пригляделась к мужчине: молодой, хорош собой. Помнится, девочки на выпускном шептались, что Островский вдовец, выходец из помещичьей семьи, владеет аптекой. И тут меня озарила идея!
— Александр Митрофанович, а женитесь на мне! — выпалила я на одном дыхании.