Нежный проходимец
«О, синьор, маленький человек, когда он хочет работать, — непобедимая сила! И поверьте: в конце концов этот маленький человек сделает всё, чего хочет».
М. Горький, «Симплонский тоннель»
Феромим, прошедший все четыре ступени нейропластики, может заставить сознание человека танцевать на тончайшей грани между галлюцинацией и полноценной альтернативной реальностью. В теории, он может даже довести клиента до последней черты. Алекс хорошо знает об этом, потому что уже не первый год держится на вершине списка самых гладких феромимов Посада. Он зарабатывает на этом хорошие деньги.
Зарабатывает, несмотря на то, что само понятие «хороших денег» стало бесконечно размытым. Можно иметь достойную работу и зарплату, при этом обитая в трущобах Маслянинской слободы, выхода из которых два — в тюрьму или крематорий. А можно жить в самом центре Старого Города, перебиваясь с сублимированной лапши на бесплатные протеиновые галеты, что раздают малоимущим миссионеры Красного Ромба.
Мир сошёл с ума, как говорят старики. Впрочем, старики не меняются, и их репертуар одинаков — что на закате двадцать первого века, что в пятнадцатом…
Широкая улица гудит, стонет и вопит на тысячи голосов и десятки диалектов. От этого шума нельзя отдохнуть и укрыться, к нему невозможно привыкнуть.
Район считается относительно спокойным, но в воздухе всё равно витает что-то тревожное, напряжённое, потрескивающее злой колючей статикой. Нечто, заставляющее смуглых лоточников закрывать трёхколёсные будки задолго до захода солнца. Нечто, оставляющее на облицовке пенобетонных домов грубый трафаретный символ — схематичный алый автомат, перекрещенный с крестьянским серпом.
И это несмотря на то, что слобода уже давно считается в меру респектабельной и «почти белой», а на местных проспектах крайне редко услышишь что-то вроде «Шогол мени гарздор!», «Бауырлас мен ертен конырау шаламын» или «Гирифтани дасти ман, писарам[1]».
Парень втягивает носом многогранный запах улицы.
Большинство обывателей считает, что запахи являются краеугольным камнем профессии Алекса, но они глубоко ошибаются. Феромимы имеют дело с материями более тонкими, чем ароматы бензина или пережаренной сои. Тем не менее, Бель любит впитывать обонятельные картины окружающего мира, они подчас могут о многом рассказать. Особенно ярко это стало прослеживаться, когда мим поборол пристрастие к таббабинолу…
Голографический баннер, скрывающий фасад соседнего небоскрёба, транслирует рекламу лекарственного препарата. Рекламу неплохую, но вторичную и уже набившую оскомину своей повсеместностью. Ухоженный пожилой мужчина приветливо улыбается в камеру. «Вирусный остеогенез перестал быть приговором» , — говорит он, причём до того убедительно и от души, что ему хочется поверить.