Два раза — это тенденция. Если пленник мог поверить в чудо и наговоры, но когда к нам снова явился наш знакомый, то это реально ужасало аборигена. В том, что зверь решил глянуть, как мы тут ночуем, и, возможно пожрать, нет ничего такого. Если присмотрены места для днёвок, то не смотря на кажущуюся неуклюжесть, я отлично знаю скорость и стремительность перемещений подобных существ. Он за час может пробежать то, что мы день будем идти. Сомнений, что это именно наш, а не другой, небыло. На шкуре имелось несколько застарелых шрамов, которые однозначно идентифицировали нашего знакомого.
Следующим вечером подошли к храму. Защитный барьер, знак перехода и оплавленная скала с пещерой. Абориген выглядел довольным. Как бы мы не входили, он обязательно сбежит и прекратятся его кошмары с верёвкой в плече и охранником — медвегрызом, который приходит каждую ночь. Не хотел расстраивать радостного местного, и я уверенно шагнул внутрь храма первым, но не через преграду напрямую, как бы это сделал при обычном посещении, а правильно, через знак, и со всем пиететом. Очутился в трёх шагах, но уже внутри периметра и пошёл к пещере.
На стене висел минотавр. Не тавр, а именно минотавр. Чисто бычья голова с массивными рогами, крупное мужское тело с хорошо проработанной мускулатурой и обычными ногами, такими же ходилками, как у меня, достойного потомка обезьян. Он оказался привязан к камню тончайшими цепочками очень ажурного плетения, а мелкие звенья можно рассмотреть только совсем внимательным взглядом, почти ткнувшись носом. Зато невесомые ниточки были оснащены несоразмерными грубыми крюками, кривыми, шипастыми и изогнутыми словно коготь, или даже рыболовный крюк, только с множеством засечек. Такой будет впиваться, и обратно их можно вынуть только со здоровенным куском мяса. Очень походило по форме на те крючья, что из Склизкой вытаскивал, только эти из золотого металла.
Мне по-приятельски улыбнулись, внимательно осмотрели, и очень низкий голос произнёс:
— Так вот ты какой, Архераил?
— И тебе привет! Какой такой? — удивился я, но подробностей от минотавра я уже не получил, потому что перехватил очень ехидный и знакомый взгляд.
Не знаю как, но говорящая Голова ухитрился выразить ехидство даже на бычьей морде, совсем не приспособленной для подобной мимики. Это был именно он.
— Уф! Вот это ты устроил! Не зря тавры так бояться Раджеп Мадараспа. Что-то не получается у нас последнее время поговорить. Всё время кто-то мешает.
— Я тебя рад видеть, и чего я такого натворил? — улыбнулся в ответ своему покровителю.