— В тюрьме? Из-за существ других миров? — не удержался Арехин.
— И очень может быть, — печально ответил Каннинг.
— И где же его содержат?
— Содержат? Милое слово. Как в зоологическом саду: кормят, поят, чистят, лечат… Его держат в тюрьме на Лубянке.
— Кстати, тюрем у нас больше нет. Есть домзаки, специзоляторы, допры, трудколонии, в общем, много чего есть. Но тюрем нет. Запомните на будущее.
— Запомню, — сказал Каннинг, но видно было, что стараться не станет.
— Циолковского содержат в следственном изоляторе Лубянки?
— Именно так.
— Тогда почему вы обращаетесь ко мне? Я к Лубянке отношения не имею.
— Разве? Но вы ведь знакомы с Дзержинским?
— Не близко.
— Знающие люди посоветовали обратиться именно к вам.
— Кто эти знающие люди?
— Я не могу назвать имена. Но их доводы таковы: Циолковского обвиняют в передаче белогвардейцам чертежей металлического дирижабля. А вы, как мне сказали, недавно занимались чем-то, связанном с дирижаблями. Металлическими. Потому вас и порекомендовали.
— Вот как? — Алехин задумался. Дело о чугунном дирижабле было засекречено, но — какие секреты сейчас? Что знают двое, знает весь мир. Или, по крайней мере, Павел Каннинг. Пожалуй, нетрудно догадаться, кто порекомендовал его Каннингу. Капелица, кто ж ещё. Без всякого подвоха, от чистого сердца. Хочет помочь собрату по науке.
— Ничего обещать не могу, — наконец, ответил он. — Если Циолковский — враг революции, то…
— Он не враг, не враг, — перебил Каннинг, вновь охваченный волнением. — С чего бы ему быть врагом? Он её, революцию, считает способом освободиться от гнёта догмы. И всячески приветствует.
— Приветствует — это хорошо. Но как быть с чертежами дирижабля, переданными белогвардейцам?
— Цельнометаллического дирижабля, — уточнил Каннинг.
— Цельнометаллического, — согласился Арехин.
— Идея цельнометаллического дирижабля не представляет секрета. Напротив, Константин Эдуардович обнародовал проект и взял патенты в России, Германии, Великобритании и Франции. Давно, ещё в начале века. В царское проклятое время, — поспешно добавил Каннинг, — когда революция казалась делом далеким… очень далеким… Да вот оно, описание, вот, — он сунул Арехину невзрачную брошюрку.
Арехин оглядел её и спрятал в карман.
— Тогда что же Циолковский передал белогвардейцам?
— Ах, боже мой… Не белогвардейцам, а военлёту Красовскому. Вполне себе красному, извиняюсь за каламбур. Тот пообещал содействовать постройке дирижабля на благо Красной Армии. А потом либо попал в плен, либо просто переметнулся к белым. Но как может Циолковский отвечать за поведение военлёта-перебежчика? Нет, нет, помещение Циолковского в тюрьму, то есть в специальный изолятор, есть или ошибка, или намеренное желание свести в могилу величайшего учёного России, оставить революцию без изобретений, способных обеспечить полную победу трудящихся над гидрой контрреволюции, — последнюю часть Каннинг говорил, как заученное. Верно, надеялся убедить кого-то словами. Да хоть и его, Арехина.