Так что эту неприятную и даже опасную для разума эмоцию, Айн-Цуйз испытывал впервые! А потому всё никак не мог успокоиться и даже не сразу заметил надпись на родном языке которая парила перед ним в воздухе словно бы приклеенная, куда бы он не направил взгляд своих пяти глаз.
«Я на тебя, клоп космический потратил праны больше, нежели на пятерых нормальных попаданцев! — с удивлением прочитал наконец Айн-Цуйз. — Так что если ты паразит межзвёздный ещё раз посмеешь подохнуть, то больше я тебе я тебя воскрешать не буду!»
Стоило дора-ар-риа-дориту прочитать и осознать смысл этого послания, как слова просто исчезли и только тогда космическое насекомое поняло, кто же собственно с ним таким образом разговаривал. А потому, панцирь обычно не религиозного Айн-Цуйза в очередной раз пробила кислота. Так что он поспешил подогнув все свои шесть лапок плюхнуться на брюшко, всем своим видом выражая крайнюю почтительность и прошёлкать жвалами: «Повинуюсь вашему приказу Великий Жук!»
После чего, дождавшись когда сознание и тело придут в норму, медленно аккуратно пополз куда-то вперёд, постоянно осматриватся и пытаясь придерживаться тёмных мест и глубоких щелей, которые казались ему безопасными. И довольно скоро он оказался в явно не обитаемых помещениях где на полу, стенах и потолке, обнаружил что-то вроде засохшей пены, которая чувствовалась как ну очень энергосодержащий продукт.
С трудом подавив вновь нахлынувший страх неизвестного, космическое насекомое после долгих размышлений решило наконец попробовать эту неизвестную субстанцию на вкус… Ведь в любом случае, энергия — это жизнь, жизнь — это рост и только когда он вырастет хотя бы до размеров создавших это место обезьян, можно будет более менее чувствовать себя в безопасности.
К тому времени он должен пройти уже три стадии морфинга тела и стать очень опасным и агрессивным «дора-ар-риа-дорит ир-тингом» справиться с которым не под силу даже обученной обезьяне с оружием. Но для этого нужна энергия, так что выбора по сути у Айн-Цуйза не было. А потому помолившись на всякий случай великому жуку, космическое насекомое смело впилось фвалами в отвратительно выглядевшую массу.
* * *
На одной из крайних платформ города Вистерция расположенной чуть в стороне от доковых причалов, возле ограждения сегодня собралось очень много народу. Кто по специальному приглашению от городского трибунала, а кто просто сам решил прийти посмотреть на казнь пособницы воздушных пиратов.
К последним собственно относился и угрюмый темноволосый парень в невзрачной форме одного из третьесортных училищ, который скрипя зубами и крепко сжимая кулаки, не отводил взгляда от мобильного эшафота, установленного возле самого края платформы. Где в стоявшем на нём прозрачном «стакане» билась в истерике одноглазая женщина лет тридцати сорока, уже давно не похожая на ту гламурную и сочную красавицу, каковой она была всего какой-то месяц назад.