И он, Элин Нойр, бесполезный наследник павшего клана, был принят в одну из знатных семей Авалона — города, славящегося своим нестандартным подходом к обучению потенциальных анимусов. Стоит ли говорить, что именно там открылся безграничный талант юноши к самым тёмным и страшным искусствам, когда-либо известным человечеству?
Сам того не заметив, Элин оказался в просторной зале, в котором напрочь отсутствовал пол. В кромешной тьме виднелся лишь узкий каменный мост, ведущий к постаменту с покоящейся на нём книге, да тусклые светильники, что сияли, но не освещали.
В одно мгновение сменив форму на человеческую, Элин быстро приблизился к вожделенному гримуару. Чёрная, рельефная кожа, скрепленный толстыми железными скобами корешок, пожелтевшие ото времени страницы и невероятная аура, могущая принадлежать только подлинному артефакту Древних. Выдохнув, анимус провёл рукой по поверхности книги — и вздрогнул, едва заметил, что на обложке остались пятна крови, оставшейся на его пальцах. Благо, обложка была всего лишь обложкой, и повредить структуре книги это никак не могло. Лёгким движением руки анимус испарил кровь, и медленно, наслаждаясь каждой секундой, распахнул гримуар.
ПЛАТОЙ ЗА ВТОРОЙ ШАНС СТАНЕТ ЖИЗНЬ.
Огромные чёрные буквы словно бы намалевал какой-то ребёнок, но испускаемая ими магия сразу выбивала из головы подобные мысли — вряд ли на свете можно было бы найти кого-то, способного повторить подобное даже имея на руках образец. Невероятной сложности рунные чары, выведенные, судя по всему, кровью Небесного Дьявола — разновидности жутких в своей мощи драконидов. Отличительной особенностью этих чернил была абсолютная невидимость и возможность наносить руны друг на друга, поверх, образуя цепочки и комбинации, повторить которые с использованием иного материала не под силу даже Богу. Собственно, из-за того, что кровь эту нельзя ни увидеть, ни почувствовать, Элин и сделал такой вывод.
Иначе объяснить невероятную магию, наполняющую Гримуар, было невозможно.
— Я, Элин Нойр, готов отдать в качестве платы свою жизнь… — Стоило ему произнести эту фразу, как вырвавшийся из фолианта серый туман окутал его с ног до головы, лишив всякой возможности двигаться. Только сейчас Элин понял, что он сделал — безо всякой страховки, без предварительного изучения попавшей в его руки техники, прямо в глубинах содержащего в себе чёрт знает какие опасности подземелья пообещал Гримуару свою жизнь в обмен на что-то, о чём он сам имеет лишь самое отдаленное представление, полученное из древних летописей и трудов давно уже погибших анимусов. Глупость! Величайшую глупость он совершил! И, возможно, последнюю в своей наполненной лишь тьмой и страданием жизни…