— Где?
— В комнате, в которой сейчас находится склад моей мастерской. Я укреплял стены и пол техниками, в процессе обнаружив полость. — О том, почему тайник находился именно там спрашивать, со стороны Дорша, было глупо. В конце концов, именно дед, Галес Нойр, жил в доме, который сейчас отдали Элину и Алексии.
Потому он и пустовал столько лет — Дорш просто не хотел, чтобы там жил кто-то посторонний.
— Я никогда его не понимал… — Мужчина вернулся в реальность лишь через несколько минут после того, как закончил читать письмо. — … но семью он ценил больше всего, сын. Ты проверял эти артефакты?
— Те, которые отходили мне и вам с мамой. — Несколько предметов перерождённый решил изготовить и для клана, рассчитывая таким образом немного его усилить, а заодно проверить, кто и как себя поведёт в отношении появившихся из ниоткуда артефактов. — Хотел и остальные, но решил сначала поговорить с тобой.
— И что ты можешь сказать об амулетах, которые оставил отец? — Очевидно, больше всего Дорша заинтересовало то, что «Галес» оставил именно ему и Иннес. Случись такому тайнику существовать на самом деле — и Элин был уверен, что дед обязательно приготовил бы что-то каждому из дорогих ему людей. Так, Дорш, Иннес, самому Элину и ныне покойной бабушке отходили защитные амулеты, якобы изготовленные на заказ опытным мастером из другого города. Небольшие диски с изображением герба клана Нойр — морды драконида, пожирающего солнце, выглядели внушительно, но облик лишь частично передавал всю мощь заключенных в металле техник.
Это были в принципе самые ценные предметы из подготовленных перерождённым, так как на них ушло гораздо больше времени и, что немаловажно, крови, привязка по которой оказалась на удивление муторным делом. Ведь если бы Элин взял за основу свою чистую, не изменённую кровь, то доступ к артефактам получили бы практически все члены клана, а не только те, кому эти амулеты предназначались.
Потому пришлось извращаться, прибегая к сложным и запутанным схемам.
Но оно того стоило, и стыд, который анимус испытывал из-за необходимости ради денег обманывать родителей, ещё и используя для этого имя покойного деда, немного поутих. Что ни говори, а можно быть хоть десять раз отъявленным головорезом, а к семье всё равно относиться со всё той же сентиментальностью, что и в детстве.
— Очень непростая и хорошая защита с привязкой по крови. Не думаю, что бабушкин сможет использовать хоть кто-то. — Дорш, услышав о крови, нахмурился. — Но я свой буду носить не снимая — он может спасти жизнь там, где окажется бесполезно всё остальное.