Досталось многим. Грузин, азербайджанцев и армян смыло этим потоком первыми. Следом досталось туркам и казахам, уполовинив эти народы по численности. А там уже и до таджиков с киргизами дело дошло — эти народы буквально выбило из собственных стран, выгнав их прочь!
Остались на картах названия их стран, имена городов и даже границы. Но жили там теперь совсем иные народы.
В итоге, все эти люди рассосались по мировой карте, также вынужденные искать себе новый дом. Оседали кто где, лишённые родины, и чтобы хоть как-то восстановить своё национальное самосознание и утолить тоску по потерянному отечеству, принялись создавать на новых местах национальные анклавы — то есть диаспоры. Или, если по-новому, кланы.
Грузинский клан, армянский клан, таджикский… первое время они появлялись по всему миру в огромном количестве! Потом, конечно, сливались и поглощались в извечной борьбе за власть, делили территории с другими такими же объединениями, в итоге став значимой силой, с которой приходилось считаться даже обнаглевшим вконец корпаратам.
Ведь что такое национальное объединение? Семьи! В первую очередь семьи, связанные кровными узами. И узы эти простирались порой весьма далеко. Даже в средний и высший эшелон корпораций!
Да и старые религии, несмотря на всю ту скверну, что поразила их к нынешнему времени, несмотря на объявление их деструктивными источниками террора и повсеместное преследование, всё ещё хранились именно в национальных кланах.
И семья Ираклия Беркута была одной из таких семей.
Сын русского парня и грузинской девушки, он был частью славянского клана, располагавшегося на территории западного пригорода Лазбурга. И пусть отец его имел высокий авторитет в клане, а мать была образцовой девушкой на зависть многим, такие смешанные союзы никому не нравились. Ни славянскому клину, ни грузинскому. Так что сам Ираклий в итоге превратился в наполовину отверженного и там и там. Официально он был почти идеален: не пил, не курил, проступков грешных за ним никаких не водилось, а в обучении и физподготовке он был одним из лучших в клане. И всё же!.. Всё же…
Когда его отца зарезали на разборках с таджикским кланом, довольно давно выдавленным на самый край пригорода, его жизнь начала рушиться. Во-первых, единственный кто получил ножевое ранение в той потасовке, был его отец. Таджикский клан, конечно, выплатил виру клану и пообещал найти виновных, но отца это ему уже не могло вернуть. Во-вторых, мама начала постепенно сходить с ума — видела галлюцинации, впадала в спонтанные историки — пока в итоге, всего через неделю после смерти отца, не впала в кому. К тому же лечить её в Лазбурге оказалось настолько дорого, что даже продав всё имущество семьи Ираклий не смог бы себе такого позволить. А клан и вовсе отказался оплачивать это лечение, сославшись на своё тяжёлое финансовое положение.