Моё желание поругаться как-то вмиг и без следа улетучилось. А вместо него я почувствовал, что начал оправдываться и искать причины такого моего поведения.
Неправильно это. Я не должен оправдываться! Хотел поцеловать? Не хотел бы — не сделал. Да, чего уж там! Каюсь, хотел. Очень хотел.
Выслушав меня, Мика сидела молча, усугубляя моё и без того шаткое, нестабильное положение. И тогда я не выдержал, решив прибегнуть к манипуляции и воззвать к совести этой бесстыжей девчонки:
— Я старался. Жаль, что тебе не понравилось.
— Эй! Я не говорила, что мне не понравилось. — Отрицая мои слова, она заробела и насупилась. То есть, она хочет сказать, что поцелуй ей всё же пришёлся по нраву? Ну, это другое дело! Однако секунду спустя Микаэла продолжила напирать: — Но ты мог бы и поинтересоваться… для приличия.
— Вот ещё! По-твоему, мужчина должен спрашивать, что ему делать? Он всегда делает то, что хочет! — поспешно выпалил я, не особо задумываясь о смысле сказанных слов.
Мика же, как обычно, поняла всё по-своему. Надавив кулачками на край своей юбки, вновь развела бёдра в стороны. Улыбнулась. Коротко облизнула алые губки и посмотрела на меня похотливым взглядом.
— Значит, тебе хотелось меня поцеловать? Хм… А если бы я предложила заняться любовью? — Прикусив губу, Микаэла застенчиво опустила глаза. Её щёчки снова покраснели, а шаловливые пальчики опять полезли под юбку. — Изменил бы со мной своим девушкам? Во сне. Это же было бы не по-настоящему. Ах… Не лги, что не думал об этом!
Эм… Ну Мика, ну и зараза! Не стесняется даже стонать прямо при мне! Её не надо спрашивать о том, хотела бы она этого или нет. Здесь всё понятно и так. Конечно, хотела бы. Да она просто мечтает об этом! Спит и видит, как занимается со мной сексом. В буквальном смысле.
А что я? Мой взгляд опустился на шорты, предательски оттягиваемые налившимся кровью членом. Да если бы не нормы морали, все мужики трахали бы всё, что движется! А что не движется, двигали и тоже трахали. Некоторые, вообще говоря, так и делают.
Сложная ситуация. Я бы сказал, патовая. В реале я бы на такое никогда не согласился! Однако сон — это немного другое. Тут так сразу и не скажешь, измена это или нет. Если я, например, в мечтах буду делать это с кем-нибудь, вроде Микиной мамы… Это же не измена? Мечтать же невредно. Вдруг она сама мне возьмёт и приснится?
Пока я думал обо всём этом, Мика привстала на кровати, отобрала у меня одну из подушек. Спрыгнула на пол и принялась неистово меня ей лупить.
— Это тебе за то, что… заставил лезть… под кровать! — приговаривала она, осыпая меня ударами куда придётся, и всё больше превращала наш разговор в какое-то дурачество. — Знаешь, сколько там было пыли? Мне потом пришлось идти в душ! Из-за тебя!