На какое-то мгновение я даже задумываюсь. Вернуться назад… от одной только этой мысли потянуло чем-то прогорклым, противным, плесневелым. Нет. Не хочу я назад. Если суждено мне умереть, то умру я тут, среди своих друзей на Пике Победы, чем буду прозябать в однушке совсем один, под противный бубнеж телевизора.
«Я же тебя предупреждала, — с укором вздыхает дева. — Говорила, что опасно. Не послушал, пошел».
«Пошел, — киваю я. — Не мог не пойти».
«Один ты такой настырный. Другие слушали, не совались».
«Какой есть», — жму я плечами.
Дева пристально смотрит на меня — я этого не вижу, просто ощущаю ее взгляд, прямой, какой-то звериный и в то же время материнский. Наверное, так смотрит волчица на свой выводок.
«Ну, скажешь? В последний раз спрашиваю».
«Нет, — отвечаю я. — Не хочу возвращаться. Я остаюсь тут».
«Тогда умрешь», — тяжело вздыхает дева, но сквозь сожаление я также слышу и раздражение — не привыкла она видеть таких непокорных.
«Значит так суждено, — соглашаюсь я. — Пусть будет так. Верни меня на Победу. И еще…»
Я гляжу на деву, пытаюсь сфокусировать взор, чтобы рассмотреть снежную деву, хозяйку всех гор. Тщетно. Силуэт расплывается.
«Спасибо тебе!», — шепчу я из последних сил.
«Что?» — в голосе девы проскальзывает удивление.
«Спасибо тебе. За то, что дала испытать это счастье. За то, что помогала. За все. Спасибо тебе».
Дева не отвечает.
Ее силуэт начинает блекнуть. Я тяну руку, и сам не зная зачем — хочу остановить мгновение? Дева исчезает. Вместо нее перед лицом появляется… снег.
Я открыл глаза и понял, что до сих пор лежу, контуженный крепким ударом Володьки.
— Очнись! — вновь закричала Леся, и меня словно обдало ледяной водой.
Я подскочил на ноги, рванул к Володьке, который уже успел сцепиться с Лесей. Парень замахнулся, готовый ударить девушку ледорубом, но опередил его. Выкинув руку вперед, швырнул в противника свой ледоруб. Тот со свистом пробил куртку и вонзился парню прямо в грудь.
Володька отшатнулся, удивленно глянул на ледоруб, торчащий из груди. Попытался его вытащить, но не смог. Потом решил завершить начатое, и пошел на меня. Но на полпути остановился, сморщился. Упал на колени. И захрипел.
Леся подскочила ко мне и схватила меня за куртку. Она увидела, как я невольно пошел к Володьке, чтобы помочь ему.
— Я не предал свою мечту, — прохрипел парень.
Изо рта потекла густая кровь. Володька завалился на бок, попытался встать, но не смог. Кровь обагрила белый снег. Парень дернулся, издал протяжный сиплый звук. И затих. Изо рта пошла кровавая пена.
«Убил! Убил! Убил!» — забилось в висках и мне сделалось плохо.