— Представляешь, баба Зоя, никакого сочувствия и понимания. Я и так и эдак, а они! Эх! Мне надо-то на пару часов всего. Я же честно вернусь и дальше буду паинькой. Помоги, а?
— Помогу, отчего же не помочь, — кивнула она, шуруя шваброй под кроватью. По палате разливался осязаемый запах хлорки. Аж слезу прошибало.
— Серьёзно? — подскочил я и начал спускать ноги на пол.
— Но-но, давай обратно. Я ещё не вытерла. Подержи лучше тапки, — сунула она мне мои шлёпанцы.
— А как? Добудешь мне справку? В принципе, можно только листок с печатью, я сам напишу всё, что надо…
— За справкой, это не ко мне. Могу вывести через чёрный ход. И обратно тем же путём впустить. Только вот с одёжей не помогу, фуфайка с зимы висит, а больше нету ничего подходящего.
— Баба Зоя, ты чудо! — не удержался я и чмокнул морщинистую щёку. — С одеждой решу.
— Ишь ты, шустрый! Такого разве удержишь, — рассмеялась она. — Уж я на вашего брата насмотрелась. Вон, в соседней палате один только охать горазд. Этот месяц лежать будет, а я за ним утку выносить. Ему и разреши, сам никуда не пойдёт. А с тебя всё как с гуся вода, отряхнулся и дальше полетел.
— Точно! Ну так договорились? Сразу после завтрака и процедур думаю идти. Главное, чтобы не спалили.
— Сделаем так, я приду мыть, а ты жди готовый. К тебе загляну, одёжу заберу, у меня в кондейке и переоденешься. А девчатам журналы принесу с модами. У меня племяшка в доме моделей работает, у ней этого добра полно. Они, когда моды рассматривают, ничего вокруг не замечают. Вот тут и уйдёшь. Я им скажу, что ты спишь, и чтобы до обеда не будили. К обеду вернуться надо.
— Да ты стратег! Всё уже продумала.
— Думаешь, ты один такой? — рассмеялась уборщица. — Хоть раз в полгода да найдётся очередной шебутной. А если человеку очень нужно, разве мне жалко? К девушке небось лыжи востришь? Мало той, что ходит-то к тебе?
— Да нет, что ты выдумала?
— Мне-то что, дело твоё молодое. А присмотрелся бы ты, какая девушка, а? Писаная красавица. И заботливая. А то ещё одна приходила. Под дверью постояла, да так и не вошла.
— Кто такая?
— А кто её знает. С парнишечкой в другой раз приходила, он к тебе, а она опять под дверью осталась.
А, ясно. Катя-Катерина. Угрызениями совести мается.
— Или вот, давеча краля была из газеты. Не такая, конечно, миловидная, как твоя, но огонёк в глазах так и пылает. Прямо как у тебя. У врача всё вызнала, а когда спросили про статью, сказала, что это не для публикации.
— Старая ты сводня, баба Зоя. Эта после вчерашнего больше не придёт. А та под дверью — бывшая, бросила она меня.