— Господин первый министр, — повторил генерал, вытирая пот со лба. — У нас проблема.
— Какая ещё проблема⁈ — Птолемей развернулся к нему. — Вы же только что сказали, что батареи под нашим контролем!
— Сами орудия — да.
Боков указал на тактическую карту — на золотистые контуры орбитальных колец, усеянные красными точками артиллерийских платформ.
— Но не передвижные платформы, на которых они установлены.
Птолемей посмотрел на карту.
И увидел как красные точки — те самые, что обозначали артиллерийские платформы — быстро задвигались. Не плавно, как положено, а хаотично и беспорядочно. Они разгонялись — всё быстрее и быстрее — набирая скорости, которые были абсолютно неприемлемы для замкнутого пространства орбитальных колец.
— Что… — голос Птолемея сорвался на писк. — Что происходит⁈
— Он перехватил контроль над платформами, — Боков смотрел на карту с выражением человека, который видит крушение поезда и не может ничего сделать. — Не над орудиями. Над двигателями платформ.
— И⁈
На экране первые платформы уже столкнулись.
Это было похоже на автокатастрофу — если бы автокатастрофа могла происходить в космосе, в масштабах, превышающих человеческое воображение. Массивные конструкции, несущие на себе плазменные орудия, врезались друг в друга на огромных скоростях. Металл сминался, как фольга. Взрывы вспыхивали вдоль орбитальных колец — один за другим, один за другим, как огоньки на гирлянде.
Канониры внутри батарей — те самые, которые только что перешли на ручное управление, которые были последней надеждой Птолемея — гибли. Их орудия — гордость планетарной обороны, способные уничтожить любой корабль — превращались в груды искорёженного металла.
— Нет… — Птолемей смотрел на карту, не в силах отвести взгляд. — Нет, нет, НЕТ!
Сорок три батареи. Шестьдесят семь. Восемьдесят четыре.
Платформы продолжали сталкиваться, разрушая друг друга в безумном танце смерти. Они разгонялись, врезались друг в друга, разлетались на куски — и всё это происходило за считанные минуты. Минуты, за которые рушилась последняя надежда.
Сто две артиллерийские батареи.
Сто две.
Все.
Вся огневая мощь орбитальных колец перестала существовать.
И в этой тишине — в тишине после катастрофы, после крушения, после конца — раздался голос.
Голос Агриппины Ивановны Хромцовой, который в эфире транслировался на все частоты:
— Всем кораблям эскадры. Орбитальная оборона противника нейтрализована. Выйти из-за укрытия. Покинуть зону верфей. Начать вход в атмосферу. Цель — столица. Москва-сити.
На тактической карте корабли Хромцовой начали движение. Они выходили из-за орбитальных конструкций, из-за обломков уничтоженных эллингов, из-за всего, что ещё минуту назад служило им укрытием и выстраиваясь в походный порядок, начинали снижение.