— Есть! — он выдохнул, откидываясь от консоли. — Я связался с батареями! Они переходят на автономную работу! Ручной режим!
На тактической карте — среди мигающих красных индикаторов — некоторые батареи начали загораться зелёным. Одна, пять, десять, двадцать… Команды расчётов переключали свои орудия, отсекая их от центральной системы.
Псевдо-Щецин повернулся к генералу и через весь за посмотрел на него и улыбнулся.
— Ты не пройдёшь! — крикнул ему Генри Боков. — Теперь канониры управляют ими вручную! Тебе до них не добраться!
Но противостояние продолжалось — электронная война за контроль над орбитальными кольцами. На карте индикаторы мигали и переключались — красный, зелёный, снова красный. Псевдо-Щецин атаковал систему, Боков защищал. Два разума — человеческий и машинный — столкнулись в битве, невидимой для глаз, но смертельно важной.
Командный центр планетарной обороны вокруг них превратился в скотобойню. Тела усеивали пол — в форме и без, в броне и в обычной одежде. Кровь растекалась по полированным плитам, отражая мерцание уцелевших мониторов. Стоны умирающих смешивались с потрескиванием разбитой электроники. Из почти сотни человек — офицеров, операторов, охранников, гвардейцев — осталось меньше половины.
И Птолемей Граус был среди них. Он сидел за опрокинутым столом, прижимаясь спиной к его металлической поверхности, и смотрел на карту. Смотрел, как индикаторы батарей один за другим загораются зелёным. Смотрел — и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на надежду.
Боков знал свое дело.
— Готово! — генерал выдохнул, и в его голосе была усталость пополам с торжеством. — Все батареи переведены на автономную работу! Канониры связались со мной, подтвердили переключение на ручной режим. Они сметут корабли Хромцовой, если те появятся на открытом пространстве! Если выйдут из-за укрытия эллингов верфей в попытке войти в атмосферу — мы их достанем!
Птолемей выдохнул. Хромцовой не удастся выполнить своё обещание.
Он посмотрел по сторонам, оценивая обстановку. Псевдо-Щецин по-прежнему был у пульта, его пальцы по-прежнему двигались по сенсорным панелям, а роботы-охранники были заняты разборками с офицерами…
Может быть… может быть, ещё есть шанс ускользнуть.
Птолемей начал осторожно оглядываться, ища пути отхода. Если он сумеет добраться до двери, пока роботы заняты… если гвардейцы — те немногие, что ещё способны двигаться — прикроют его…
— Господин первый министр.
Голос Бокова заставил его вздрогнуть. В этом голосе было что-то новое. Что-то, чего там не было секунду назад.