— Не сильно зазнавайся, контр-адмирал, — по-отечески потрепал меня по щеке Дессе, снисходительно усмехаясь. В его глазах плясали лукавые искорки. — Имей в виду, дружочек, что у меня при штабе имеются талантливые адмиралы, каждый из которых при случае ничуть не хуже тебя выполнит это непростое задание…
Дессе селал эффектную паузу, обводя всех собравшихся многозначительным взглядом, а затем продолжил уже более серьезным тоном:
— В конце концов, довести эскадру до Самсонова и его кораблей — это, прямо скажем, не Бог весть какая премудрость. С этим и менее искушенные в тонкостях военно-космического искусства командиры вполне способны справиться. Особенно если учесть, что маршрут предстоящего рейда уже давно рассчитан моими штурманами до мельчайших деталей и особых затруднений не вызовет.
— Но… — не удержался я от возражения, загадочно улыбаясь. Меня так и подмывало тут же парировать, но я вовремя прикусил язык, понимая, что Дессе специально провоцирует меня, выжидая подходящего момента, чтобы выложить свой главный козырь. И действительно, командующий не заставил себя долго ждать.
— Но, как ты верно заметил, Александр, конечной целью, а значит и основной трудностью всего предприятия, является отнюдь не это, — со вздохом согласился Дессе, мгновенно посерьезнев и подавшись вперед. — Привести подкрепление и помочь Ивану Федоровичу отбиться от американцев — это, как говорится, только полдела. Вторая же половина нашего замысла, куда более хитрая и тонкая, заключается в том, чтобы впоследствии вернуть назад в целости и сохранности столь нужные мне модернизированные линкоры.
В голосе командующего явственно послышались тревожные, даже какие-то просительные нотки, словно он уже мысленно смирился с неизбежной потерей своих любимых кораблей. Было видно, что Дессе действительно опасается за судьбу этих новейших дредноутов, которые сейчас являются его главным стратегическим резервом. Одна только мысль о том, что после завершения операции эскадра поддержки не вернется в расположение основных сил, приводила командующего в смятение и лишала душевного равновесия.
— Простите, Павел Петрович, но я что-то совсем потерял нить ваших туманных рассуждений и намеков, — замешкавшись, пробасил добродушный здоровяк Яким Наливайко, который с трудом успевал следить за всеми хитросплетениями нашей беседы. На его простодушной физиономии застыло обескураженное выражение. — Может кто-нибудь из присутствующих объяснит мне по-простому, без лишних экивоков, что конкретно мы собираемся предпринять и в какой последовательности?