Время: Потом.
Фридрих Клинов поднёс пистолет к своему виску. Казалось бы, что может изменить ещё одна смерть — после всего, что произошло?
Ничего. У меня не осталось иллюзий на этот счёт.
Дочь Фридриха продолжала кричать у меня под боком. Безусловно, трудно видеть, как умирает твой собственный отец. Довольно… травматический опыт, если спросите меня.
Интересно, пробьёт ли пуля его кожу на этот раз? Возможно.
Почему-то я был уверен, что он для себя всё решил уже давно. Имя Фридриха Клинова отсутствовало в списке людей, которых я бы хотел видеть живыми, и он это понимал.
Наконец-то его палец дрогнул. Раздался глухой щелчок. Связанная Кристина отчаянно разрыдалась.
— Не всё так просто, — я покачал головой.
Фридрих дрожащей рукой убрал пистолет от головы. Он с тоской посмотрел на меня, не сказав ни слова; казалось, мужчина даже сожалел, что я не зарядил патроны.
— Ты ведь знал обо всём с самого начала, — я поджал губы. — Знал ведь.
— Не больше твоего, — Фридрих жадно втянул воздух.
— Ну, ты, как минимум, знал, что за этим стоит Белецкий. Действовал по его приказу.
Плач его дочери раздражал, словно шум.
— Марк, я…
— Нет. Просто помоги мне понять кое-что. Ты знал меня с детства. Ты был мне вторым отцом. Просто… — я развёл руками, — как?
Фридрих сглотнул ком в горле и едва заметно посмотрел на свою дочь.
— Не трогай её, прошу.
Девушка была готова сойти с ума.
Я улыбнулся.
— Помнишь ту игру, в которую мы играли в день кончины моего отца — с Рэмом, Говардом и Рональдом? Уверен, ты видел всё со стороны. Такая странная версия молчанки. Я вот смог не издать ни звука, — мои глаза переключились на Кристину. — Сможет ли она?
Наверное, это всё же был блеф. Не уверен, что смог бы совершить подобное. Однако могу поклясться, что Фридрих поверил в серьёзность моих слов.
— Ты… — его лицо скривилось, — не понимаешь, как мне это далось.
А я никогда и не думал, что он сделал это легко и играючи. Вот только оправдывало ли его это? Как мне кажется — отнюдь.
— Фридрих… — я снова улыбнулся. — Не помню, что именно они тогда хотели от отца, был занят смертью, но игра мне пришлась по душе. Давай всё же сыграем, а? Правила простые, ты сам их знаешь. Кристина, — я бросил короткий взгляд на отчаянно пытающуюся выбраться из верёвки девушкую. — Попробуй не обронить ни звука, хорошо?
Девушка тут же разразилась рыданиями.
— Ну вот ты и проиграла, — я покачал головой. — Давай попробуем ещё раз.
Девушка попыталась сдержаться, но, признаюсь, получалось у неё это от слова «никак».