Вера лишилась права называть себя женщиной. Операция отняла у неё матку и яичники, превратив тридцать первую весну в точку отсчёта новой жизни — жизни без детей, которых она так и не родила, и без мужа, от которого давно пора было уйти. Она пыталась выкинуть его из своей истории, предложив расстаться, но Шведов встал перед ней на колени не из умиления, а из ярости. Он не отпускал её одиннадцать лет назад, когда подобрал её в полицейском участке, рыдающей после попытки преподавателя сорвать с неё джинсы. Не отпускает и теперь, когда в ней осталась лишь опухоль, которую он называет бомбой с часовым механизмом.

Семен Валерьевич Шведов — человек, привыкший продавливать взглядом кого угодно. Майор в тридцать два, он вышел из улиц и армейских казарм, где воспитание сводилось к кнуту, а слабость каралась презрением. Он не понимает, почему измена для Веры — предательство, а для него — справление нужды. Не понимает, почему она морозит его, когда он лезет к ней в душ, забирает телефон, сушит волосы феном, купленным за безумные деньги. Его любовь — это хватка, в которой кости хрустят. Он читает книги по женской психологии, чтобы удержать, и не замечает, что каждая страница отталкивает её.

Вера знает, что он следит за её перепиской, угрожает её студенту молчаливым оскалом, планирует строительство участка для двоих, пока она сидит на подоконнике ванной и обещает выпрыгнуть, лишь бы он тронул её снова. По его словам, она забыла, как любит, но помнит, как хотела акул — за их уязвимость перед промышленным вымиранием. Теперь она сама акула, вылавливаемая из собственного океана, и Шведов не допустит, чтобы она ускользнула, даже если для этого придётся выстроить дом из обломков их общей жизни.