Есения выбегает из чужого дома через сад в праздничных огоньках, мимо брошенных машин, в разорванном платье и с кровью под ногтями. Она бежит, пока не видит, как в одной из машин гаснет и включается свет, и запрыгивает в салон, моля увезти её куда угодно. Лишь потом поворачивается к водителю и замирает. За рулём сидит Артур — тот самый человек, которого она считала сидящим за решёткой, тот, чьё имя вырвалось у неё под наркотиком, когда чужие руки лезли под её платье. Она убежала от одного кошмара и попала в другой, только этот кошмар знает её лицо и голос.

До этой ночи Есения была прима-балериной главного театра страны, пока травма не выкинула её обратно на родной остров, к родителям и к прошлому, от которого она улетела в пятнадцать лет. Она привыкла, что талант защищает её, что тело — это инструмент, которым она владеет совершенно. Но теперь тело предало, а она перестала верить в справедливость — мир оказался другим. Она не умеет просить помощи — она умеет только жертвовать собой, и это делает её одновременно сильной и уязвимой. Она готова предложить себя, чтобы спасти мать от тюрьмы, но не готова признать, что ей самой нужен спасатель.

Артур Вершинин вырос с тем же островным прошлым, только он не улетел — он превратился из зэка в человека, который держит весь край в своих ладонях. Он помнит её пятилетней, крутящей фуэте на школьной сцене, и ненавидит, что не может разлюбить. Он помогает её матери, не требуя расплаты, но его молчание, когда она предлагает себя взамен, — а потом ярость, — страшнее любого шантажа. Между ними — годы его безответных ухаживаний, её равнодушия, его попытки забыть с другой, её отчаяния. И теперь ночь, в которой он видит её сломанной, а она видит его живым, когда считала, что для себя он мёртв.