Анна Соболева стоит в пентхаусе, где бежевый ковёр стоит дороже её квартиры, а хрустальная люстра размером с её старый автомобиль отражает перекошенное лицо. Человек в кожаном кресле не поднимает глаз от планшета, когда произносит: у неё пять минут, чтобы объяснить, почему он не должен её уничтожить. Он наконец смотрит на неё — чёрные глаза, как антрацит, изучают каждый нервный тик. Он говорит, что её отец заложил её по контракту. Он говорит, что ему нужна жена на год. Он говорит, что время пошло.

Анна привыкла быть невидимой: официантка по ночам, дизайнер в стоковых вещах, девушка, которую отец не финансировал с шестнадцати лет. Она сбегала из дома, чтобы не выходить замуж по чьей-то воле, и теперь ей предлагают ту же сделку — только цена выше, а покупатель опаснее. Тимур Авдеев видит в ней послушную пешку, но натыкается на упрямство, которое сам провоцирует. Он ломает её границы в спортзале, в лимузине, в своей постели — и каждый раз ловит в её глазах то, что она отказывается произносить.

Анна теряет свободу, которую выстраивала годами, и теряет уверенность, что ненависть останется ненавистью. Ей мешает она сама — реакция на его прикосновения, дрожь, которую она не контролирует. Тимур держит в кулаке её отца, её репутацию, её тело, но не держит главного: он не знает, что она сделает, когда пешка откажется ходить по его правилам.