Оксана Климова очнулась в чужом теле посреди зала Совета, где только что разорвали помолвку. Белое свадебное платье сжимало рёбра корсетом, а высокие окна пропускали зимний свет на лица знати, которая наблюдала, как Бран Орстейн отказывается от невесты. Двадцать минут назад она была московской бухгалтершей с недопитым чаем и кредитами. Теперь она — Веста Ридд, списанная невеста дракона, отдаваемая в приют за двести золотых крон и карету в никуда. Вместо слёз и умолений она попросила сыроварню «Белый Камень» у Проклятых скал — заброшенное хозяйство с долгами, просевшей крышей и репутацией места, где никто не держится дольше зимы. Совет подписал документы. Бран смотрел на неё так, словно впервые видел человека вместо ошибки в договоре.

Веста не знала, как варить сыр, как управлять горным хозяйством, как читать местные законы. Она знала другое: когда в кассе почти нет денег, а управляющий слишком быстро сдаёт ключи, значит, её считали слишком глупой, чтобы разобрать счета. Она знала запах поддельных отчётов и умение людей превращать чужую беду в своё удобство. Чужое тело помнило отцовскую ладонь, тёплый хлеб в телеге, слова о камне, который держит тех, кто держится сам. Но тело также помнило месяцы безответных писем, уроки покорности, страх быть лишней — и эту память Веста использовала иначе, чем прежняя хозяйка. Она не верила в благородство отказавшегося жениха и не питала иллюзий о светящихся глазах дракона. Ей нужны были люди, которые ещё не разбежались, чаны, которые ещё можно отмыть, и хоть какая-то опора под ногами, не поданная из жалости.

Белый Камень встретил её просевшими воротами, проваленной крышей и управляющим Гессом, который собрал чемоданы ещё до её приезда. Но подвалы оказались целы, мастер Брук не ушёл, хотя ему не платили, а стены откликнулись на её руку тёплым гулом, который он назвал признанием хозяйки. Веста не знала, верить ли в магию родового знака или в то, что ей просто нечего терять. Если она не поднимет сыроварню, зима отрежет путь назад так же надёжно, как Бран отрезал путь к приличной жизни. Если поднимет — перед ней откроется дверь старого зала выдержки, закрытая много лет, и тайна, из-за которой кто-то целенаправно держал хозяйство на грани смерти.