Администратор отеля требует заплатить за разбитые бокалы, а у Евы нет ни сумочки, ни телефона, ни документов. Она прилетела в чужой город, чтобы сделать сюрприз мужу, и уже успела увидеть его в баре с другой женщиной. Теперь охранник скрестил руки на груди, и единственное, что она может назвать в свою защиту, — чужое имя: Вадим Самойлов, муж, который, как выяснится, откажется её знать.

Её выручает незнакомец с коротко стриженным затылком и тяжёлым взглядом. Герман молча оплачивает ущерб, усаживает её в кресло, а потом, когда она промокает под проливным дождём посреди ночной улицы, подбирает в машину. Он не задаёт лишних вопросов, не требует объяснений, но и не отпускает — находит её сумочку через знакомых, протягивает стакан чая из круглосуточной заправки, даёт пароль от своего телефона, хотя она ему чужая. Ева ловит себя на том, что в его присутствии дышится иначе: не нужно подстраиваться, молчать вовремя или улыбаться, когда хочется плакать.

Вадим покупает квартиру в этом городе и прячет документы. Он кричит, что вымотался за сутки её присутствия, а потом обнимает так, будто ничего не было. Ева подписывает бумаги, не читая, как всё предыдущие три года, но теперь внутри что-то сдвинулось — червяк сомнений, который она не решается назвать вслух. Она остаётся в городе против его воли, возвращается в номер, откуда только что улетела, и застывает на пороге, потому что внутри чужой голос спрашивает: а вы кто.